"Свечи Апокалипсиса" Татьяны Замировской читать или не читать?
В январской Ялте 2026 года читаю про сезоны Нью-Йорка 2019-2021. "Свечи Апокалипсиса" Татьяны Замировской.
За окном снег, снова он, в медленном затяжном падении. Кажется это я - кружусь и кружусь в мире воска, канделябров и ароматов с разными странными именами и все никак не могу приземлиться, дочитать до финальной точки.
Наконец, победно откладываю книгу.
- Что скажешь? - спрашивает внутренний голос. Отвечать не хочется. Я в стоянии покупателя перед которым стоит выбор жёлтые или зеленые? (Кто уже прочёл, поймёт о чем я).
- Ладно, - говорю сама себе, - давай включим логику и накидаем наводящих вопросов:
- Тебе понравилось?
- Не знаю. Неплохо. По крайней мере, я временами смеялась.
- Неплохо, но и не хорошо?
- Не знаю. Четкий нонфикшн из ряда эголитературы. Я больше по мемуарам в художественной обработке. Замировская не Шенбрун и не Одоевцева.
- Серьёзно? Да и год на дворе не 1926-й, столетия не попутала? Сегодня вот так пишут. Постинг, блогинг, ты сама, прямо сейчас, не тем ли самым занята?
- Хорошо, хорошо, я же сказала четкий нонфик, ни прибавить, ни убавить.
- Ладно, проехали, давай так, расскажи мне тогда, чем так примечательна эта книга, что ты даже писать о ней взялась?
- Это современная история русской (зачеркнуть) белорусской эмиграции в США.
- Стоп, стоп. А что есть разница?
- Для русского человека нет, для белоруса да. Вопрос самоидентификации для детей перестройки из бывших советских республик очень важен. Особенно там, в Сохо, в лакшери бутике старинного французго свечного бренда. В него же абы кто не заходит, абы кто не покупает свечи по 300 баксов.
- Это сколько в рублях?
- Двадцать четыре тысячи. И не свисти, денег в доме не будет!
- И что, этим "не абы кто" людям, им важно какой у продавца акцент, русский или белорусский?
- Им, думаю, пофигу, а продавцу-писательнице нет. И это меня в 2026 году страшно, как говорят в Америке: "фрустрирует и совершенно не делает меня счастливой".
По-русски: я злюсь.
- На что?
- Я чувствую себя черной, как будто вдруг для своих же я стала черной. Они там в Америке отказываются обслуживать белых мужчин за рассизм по отношению к двум черным леди, а потом выпускают книгу в России, после которой я чувствую себя черной. Но, возможно, мне это показалось и это совсем не то, как выглядит. Это уже режиссура, так сказать, моей исколотой неимигрантской души.
- То есть, ни жёлтые, ни зеленые: выходим и хлопаем дверью, к прочтению не рекомендуем?
- Почему? Как раз наоборот. Если меня трегернуло, если я вошла в диалог с автором, значит книга получилась. И она вообще не об этом, ни про разрывающий нутро хоровод "трех сестёр".
- Про что же?
- Про людей. После этой книги я перестала входить в положение вечно ворчащей сотрудницы Почты на ул. Гоголя, перестала оправдывать её ужасный сервис, я прониклась её горем. Я прониклась всленским горем вне расс и национальностей. И ещё я изумилась, как это человечеству удалось сделать все научные открытия: от колеса до полётов в космос, и от атомной бомбы до ИИ? Но в утешение, так как действие происходит в Нью-Йорке, и основные действующие лица, которые страшно тупят - американцы, утвердилась в мысли, что они на Луну не летали. Все, на что способна эта рафинированная изнеженная нация консъюмеристов, вот уже несколько поколений как, живущая долгая лета в ощущении безопасности - это пытаться открыть дверь очевидно закрытого магазина, с неиствством неандертальцев.
- Так жёлтые или зеленые, определись, наконец!
- Дайте мне две коробочки, одну из шести жёлтых и одну из шести зелёных свечей, и да я вижу, что коробочки у вас закончились, поэтому просто насыпьте в пакет, мне все равно какие из них длиннее, я беру на случай, если отключат свет.
Елена Маляренко