Эта подборка родилась не в музейном зале, а в школьном кабинете информатики, но на уроках труда. (Да, пятый год я подрабатываю обычным учителем труда в средней школе - но об этом когда-нибудь потом). Год назад, пытаясь объяснить семиклассникам красоту и сложность компьютерного растра плавного перехода одного цвета в другой — я искал примеры вне цифрового поля. Задача была не только технической: нужно было показать, что красивый градиент это не просто инструмент, а целый язык, способный передавать свет, воздух и настроение.
К большому сожалению уроки черчения исключены из школьной программы, а если речь идет об изучении такой дисциплины, как компьютерная графика - то основа которую необходимо дать заключается в "понимании" интерфейсов во всём их многообразии и подобии одновременно.
Технически - дело не сложное, дать траекторию, задать цвета, интенсивность, вписать все это в форму - вуаля, у вас есть иллюзия результата. В рамках урока многим большего то и не надо. Но я тогда готовился к каждому часу.
Ответ - как сделать "полезно" для учеников, пришёл из Японии, из работ художника, которого на родине называют «Художником снега», а на Западе ставят в один ряд с великими Хокусаем и Хиросигэ. Его имя Хасуи Кавасэ (1883-1957), и его гравюры, на мой взгляд - идеальный визуальный учебник.
Художник, который видел иначе
Путь Кавасэ к искусству не был простым. Родившись в семье токийского торговца, он с детства мечтал стать художником, но сталкивался с сопротивлением семьи, желавшей видеть его продолжателем дела. Его упорство поражает: в 26 лет он пришёл учиться к мастеру традиционной живописи, но получил отказ. Его сочли слишком взрослым для начала обучения. Он не сдался, продолжил заниматься и через два года был принят. Учитель дал ему имя «Хасуи», что можно перевести как «вода, бьющая из источника» поразительно точная метафора для его будущего творчества.
Кавасэ стал центральной фигурой движения «син-ханга» («новой гравюры»), которое стремилось вдохнуть новую жизнь в классическое искусство укиё-э.
Он блестяще соединил японскую поэтичность взгляда с приёмами западной живописи, которые изучал в юности: реалистичной передачей света, воздуха и перспективы. Он не рисовал идеализированные открыточные виды — он был путешественником и реалистом. «Я выбирал места для зарисовок так, чтобы мне не пришлось убирать из картины ни единого дерева или травинки», — говорил он.
Философия градиента: свет, погода, настроение
Именно здесь его искусство встречается с темой компьютерного растра. Кавасэ был непревзойдённым мастером передачи переходных, почти неуловимых состояний природы. Его главные темы — это и есть живые градиенты:
Снег, мягко укутывающий храмы и улицы, стирающий границы. Дождь, сквозь который мир мерцает и течёт. Сумерки и рассвет, когда небо переливается десятками оттенков. Лунный свет, льющийся на воду или заснеженные крыши.
Простой набор предложений - если не быть знакомым с его работами.
Он виртуозно использовал сложнейшую технику деревянной гравюры, где один оттиск мог требовать до 40 печатных форм, чтобы создать тот самый рукотворный эффект идеально плавного градиента. Эти переходы цвета у него никогда не были просто фоном они, возможно, были главным героем, носителем тишины, меланхолии или умиротворения.
Жизнь провела с ним суровые уроки: в 1923 году Великое землетрясение Канто уничтожило его дом и сотни бесценных эскизов и печатных досок. Позже его дом сгорел во время бомбардировок Второй мировой. Но Кавасэ, человек невысокого роста с толстыми очками, продолжал путешествовать и рисовать. В 1956 году, за год до смерти от рака, японское государство удостоило его высочайшего звания «Живого национального сокровища» (Нингэн Кокухо), признав его величайшим мастером гравюры XX века.
Урок для «Оптики быта»
Показывая его работы школьникам, я говорил: «Смотрите, вот профессиональный „растр“ 1928 года. Он передаёт не просто цвет, а ощущение холода, тишины падающего снега, хрупкости момента». Кавасэ учит нас, что любая техника - будь то деревянный блок или пиксель на экране это лишь инструмент. Глубина рождается из умения видеть. Из внимания к тому, как свет ложится на крышу, как туман растворяет даль, как пустая улица после дождя становится полной безмолвного рассказа.
Его зимние пейзажи — это не просто изображение времени года. Это медитация о времени вообще, о мимолётности и вечности, выраженная через предельную лаконичность формы и бесконечную сложность цвета. Он расширяет не только культурный кругозор, но и саму «оптику» нашего восприятия, предлагая увидеть целый мир в мягком переходе одного оттенка серого в другой.
Сегодня я просто хочу поделиться этой зимней тишиной и графической мудростью с вами. Дальше галерея.
Источники изображений