Уолтер Кершоу (Walter Kershaw) — уникальная фигура, великолепный пример того, как искусство может переосмыслить индустриальную реальность. То, как он берет, казалось бы, мрачный, закопченный пейзаж промышленной Англии и превращает его в яркое, почти праздничное полотно — это настоящий талант нестандартного бытописания.
Вот несколько мыслей о том, почему эта картина и этот стиль так цепляют, особенно в контексте Industrial Heritage (индустриального наследия):
Эстетика «Индустриальной романтики»
В этой работе Кершоу делает кое-что удивительное: он отказывается от серо-коричневой гаммы, которую обычно ассоциируют с заводами и электростанциями.
- Цвет: Обратите внимание на розовые и сиреневые градирни, желтые трубы и яркое небо. Это напоминает поп-арт. Он показывает не грязь, а энергию и мощь индустрии.
- Геометрия: Четкие линии проводов, рельсов и конструкций создают очень приятный ритм. Это перекликается с направлением прецизионизма (как у американца Чарльза Шилера), где завод воспринимается как идеальный механизм, храм современности.
Уолтер Кершоу как пионер стрит-арта
Задолго до Бэнкси, в 70-х годах, он начал расписывать глухие торцы домов в промышленных городах севера Англии (например, в Рочдейле).
- Его целью было буквально «раскрасить» жизнь рабочих людей, которые жили в окружении викторианского кирпича и дыма. Это было искусство не для галерей, а для улицы — очень демократичный подход.
Человек труда и Индустриальное наследие
Хотя на этой конкретной (первой) картине мы не видим фигур людей, их присутствие ощущается во всем:
- В масштабе сооружений, построенных человеческими руками.
- В железнодорожных путях и знаках, которые служат логистике.
- Это ода человеческому труду, который смог укротить энергию и построить такие гиганты.
Дэвид Уайлд (David Wilde) — это уже не просто индустриальный пейзаж, это настоящий индустриальный экспрессионизм. Эта картина выше идеально связывает две части моей коллекции сохранёнок: реалистичные заводы прошлого и фантастические города будущего.
«Неоновый нуар» (Neon Noir)
Уайлд уникален тем, что изображал мрачный, закопченный Манчестер и последствия бомбежек (The Blitz) не серыми красками, а через психоделические цвета.
- Обратите внимание на этот контраст: тема страшная (смог, война, тяжелый труд), а палитра — электрический синий, огненный оранжевый и пурпурный.
- Это создает ощущение не реальности, а галлюцинации или ночного кошмара.
Газгольдеры как интерактивные монстры
На картине газгольдеры (эти огромные цилиндры для хранения газа) выглядят как живые существа или инопланетные корабли, приземлившиеся в городе.
- Во время войны они были особенно опасны — прямое попадание бомбы в газгольдер означало катастрофу. Уайлд передает это скрытое напряжение: они «трудились» (toil), пока город задыхался в смоге.
Скрытый гений Манчестера
Вы знали, что Уайлда называли «Скрытым гением Манчестера»? При жизни он был известен как технический чертежник и эротический иллюстратор, а эти потрясающие сюрреалистические пейзажи писал «в стол». Их открыли и начали ценить только после его смерти.
Если Кершоу (самая первая картинка) — это «дневная» сторона индустрии (яркая, поп-артовая), то Уайлд — это её «ночная», мистическая сторона. У него есть еще работы с горящими фабриками, которые выглядят как фейерверки — очень мощно.
Если вам понравилась эта смесь ярких, почти «кислотных» цветов с мрачной темой войны и разрушения у Дэвида Уайлда, - который я бы назвал «Индустриальной готикой», - вот на кого стоит обратить внимание:
Грэм Сазерленд (Graham Sutherland) — «Цвета катастрофы»
Если Уайлд пишет «смог и труд», то Сазерленд писал последствия. Он был официальным военным художником во время Второй мировой и рисовал разбомбленный Лондон (картинка выше).
- Почему это похоже: Сазерленд использовал очень похожую на Уайлда палитру — «болезненные» зеленые, черные и ярко-оранжевые цвета огня.
- На что смотреть: Серия «Devastation» (Опустошение). Он изображал искореженные балки и руины так, будто это живые, измученные существа. Это очень близко к вашим «газгольдерам-монстрам».
Джон Пайпер (John Piper) — «Театральные руины»
Еще один британский классик того же времени. Он был одержим разрушающейся архитектурой.
- Почему это похоже: Пайпер делал руины красивыми, драматичными, почти театральными. Его самая известная работа — Собор в Ковентри (Coventry Cathedral) на следующее утро после бомбежки.
- Стиль: Контрастный, графичный, с резкими тенями. Это тот самый «романтический брутализм», только в контексте войны.
Джеймс Чаддертон (James Chadderton) — «Манчестер после конца света»
Это современный художник, и идеальное попадание в третью категорию: киберпанк.
- Что он делает: Он берет реальные локации Манчестера (как и Уайлд) и рисует их в стиле постапокалипсиса.
- Связь: Уайлд рисовал Манчестер в огне войны, а Чаддертон рисует его руины в будущем (в духе игр вроде The Last of Us или Fallout). Это прямая эволюция темы: от индустриального прошлого к фантастическому краху будущего.
Л.С. Лоури (L.S. Lowry) — «Дымная классика»
Нельзя не упомянуть его, так как Уайлд выставлялся вместе с ним и работал в том же регионе.
- Хотя Лоури известен своими «человечками-спичками», посмотрите именно на его «Индустриальные ландшафты» (Industrial Landscapes) 1950-х годов. Там есть те же бесконечные трубы и дым, но они более «туманные» и меланхоличные, без «кислотности» Уайлда.
Попробуйте найти и посмотреть в сети другие работы Грэма Сазерленда (серия Devastation). Мне кажется, его искореженные формы и странные цвета дадут вам ту же эмоцию, что и газгольдеры Уайлда. Если вам нравится это направление (яркий, графичный взгляд на индустрию), вам также могут быть интересны:
- Чарльз Шилер (Charles Sheeler): Американский художник, который писал заводы Ford с фотографической точностью и любовью к геометрии.
- Эдвард Уодсворт (Edward Wadsworth): Британский вортицист, который писал корабли и доки в очень графичной манере.
- Советский индустриальный пейзаж (Александр Дейнека, Георгий Нисский): У них тоже много романтизации техники, поездов и линий электропередач, часто с очень смелыми композициями.
«Романтический брутализм», который находит красоту в тяжеловесной, грубой мощи бетона и стали: вот небольшая подборка имён, которые перекликаются с этой эстетикой.
Американский Прецизионизм: «Святая геометрия»
Американцы в 1920-30-х годах были одержимы идеей, что завод — это новый храм. Никакой грязи, только идеальные линии.
Чарльз Шилер — «Классический ландшафт» (Classic Landscape)
У него завод Ford выглядит почти как египетский храм. Шилер убирает все лишнее, оставляя только ритм труб и теней. Это очень близко к тому, что делает Кершоу, но еще строже.
Чарльз Демут — «Мой Египет» (My Egypt)
Демут изобразил обычный элеватор в своем родном городе, но назвал его «Мой Египет», намекая на величие пирамид. Обратите внимание на «лучи», которые разбивают небо — это придает статичному бетону динамику.
Советский Индустриальный Романтизм: «Энергия движения»
У художников СССР акцент был смещен с «храма» на «путь» и «покорение». Здесь больше воздуха, простора и ощущения скорости.
Георгий Нисский — «В пути»
Нисский — мастер лаконичности. Минимум деталей, но вы физически чувствуете холодный ветер, стук колес и бесконечность дороги. Его пейзажи часто называют предтечей «сурового стиля». Железная дорога здесь — это кровеносная система страны.
Александр Дейнека — «Строительство новых цехов»
Дейнека — это всегда про свет и молодость. Даже стройка у него выглядит не как каторжный труд, а как светлое, почти стерильное пространство. Белые конструкции на фоне неба создают очень графичный, плакатный эффект
Чья атмосфера вам ближе: «стерильная» геометрия американцев или «ветреная» романтика путей Нисского?
Если расширить тему от «индустриального прошлого» до фантастического будущего, то мы увидим эволюцию того, как мы воспринимаем технологии и города. Я бы разделил свою коллекцию сохранёнок на три трэда в целом:
1. «Дым и Кирпич» (Классический Индустриальный пейзаж)
Здесь прямая связь с тем, что мы обсуждали выше — уважение к старому промышленному миру.
- Бутылочные печи (Dolby's Mill): Сток-он-Трент (Stoke-on-Trent) в Англии, печи для обжига керамики — абсолютная икона индустриальной революции. Выглядят как древние храмы.
- Электростанция Баттерси (Battersea Power Station): (где 4 трубы и баржи) это «собор электричества», шедевр арт-деко.
- «Верфь с журавлями» Стэнли Спенсера (Stanley Spencer) и его серия «Shipbuilding on the Clyde». Если будете гуглить - обратите внимание на контраст: на переднем плане идиллия, дети, прогулки, а на заднем — гигантские скелеты кранов. Это та самая «романтика соседства» с индустрией.
2. «Чистый Разум» (Баухаус и Гропиус)
- Вальтер Гропиус (Walter Gropius): Баухаус — это «дедушка» всех тех красивых заводов, которые рисовал Шилер и Ко. Гропиус сказал: «Форма следует за функцией».
- Дома на сваях: прямое наследие модернизма. Чистые линии, стекло, бетон — мечта о том, что технологии подарят нам комфорт на природе.
3. «Мечты о Будущем» (Ретрофутуризм и Киберпанк)
- Город с эстакадами (Стимпанк/Дизельпанк): Нью-Йорк, каким его представляли футурологи 1920-х (или фильм «Метрополис»). Огромная плотность, поезда прямо между домами. Это «индустриальный кошмар», который выглядит завораживающе красиво.
- Ретрофутуризм 50-х: Эстетика «Атомпанка». Гладкие формы, оптимизм, покорение космоса. Полная противоположность дымным заводам Англии.
- Кибер-черепа: это уже современный взгляд — слияние человека и машины. Техно-готика.
Вкус на структуры:
Неважно, что это — старая кирпичная труба, модернистский куб Баухауса или выдуманный город будущего — мне нравится сложность конструкций и ритм линий.