Они не противопоставлены миру. Не уходят от него в тишину келий или в гордое отшельничество. Они растворяются в его потоке. Они — новые ведающие, и их молитва — это танец. Танец вместе с Жизнью.
Их партнёрша — сама Жизнь. Не абстрактная, а вот эта: с лужами после дождя, с гранями стекла в утреннем солнце, с гулом проводов и запахом тёплого хлеба. Она ведёт. Они — следуют. Но не покорно, а с благодарным вниманием ученика к великому Мастеру.
Смотрите. Вот один подставляет лицо внезапному порыву ветра, и всё его тело отзывается на это прикосновение — волной от макушки до пят. Это па. Это ответ на ведущую руку партнёрши.
Вот другой замирает у дерева, положив ладонь на кору, и начинает едва уловимое покачивание, будто слушает долгий, многовековой рассказ и телом отбивает его ритм. Он впускает в себя историю дуба или клёна. Он танцует его танец.
Они ведают, что Жизнь — это не предмет изучения, а со-бытие. Со-творчество. Ты не можешь танцевать против ритма или вне музыки. Ты можешь либо не слышать, либо открыться и встроиться в эту симфонию. Их ведание — это тонкий, идеальный слух на пульс настоящего.
Их танец не всегда красив в привычном смысле. Иногда он похож на судорогу — так танцуется боль. Иногда это медленное падение — так танцуют отпускание и потерю. Иногда это неистовый, почти безумный вихрь — так оттанцовывается радость, которой тесно внутри.
Это честный диалог. Они не скрывают от партнёрши ни одной своей «фальшивой ноты», ибо знают: Жизнь принимает всё: страх, восторг, усталость, гнев — всё это лишь разные тембры её голоса.
Они танцуют с изменениями. Первый осенний холод — это смена темпа. Внезапная новость — резкая смена направления.
Они научились не сопротивляться, а вписывать этот поворот в свой танец, делая его частью рисунка. Падение становится плавным кувырком, толчок — импульсом для нового пируэта. Гибкость — их главная добродетель.
И когда они танцуют вместе — это не просто синхронное движение. Это создание единого, дышащего организма. Они становятся клетками одного тела, имя которому — Жизнь здесь и сейчас.
Они не ищут смысла. Они чувствуют вкус: вкус ветра, вкус усталости в мышцах после танца, вкус соединённых дыханий. Их ведание — сенсорно. Оно — в солёном поту, в стучащем сердце, в мурашках на коже от красоты заката.
Они здесь. Они не выделяются одеждой, у них нет знаков отличия. Узнать их можно только по взгляду — глубокому, принимающему, и по особой, «плывущей» походке человека, который даже на асфальте слышит внутреннюю музыку дороги.
Они — новые ведающие. Они не поют громкие песни Жизни. Они приглашают её на танец. И сливаются с ней в едином, вечном, бесконечно меняющемся движении. В этом танце нет начала и нет конца. Есть только вечно длящееся, дышащее, пульсирующее сейчас, которое есть суть Вечность. И их тела — это слова благодарности, написанные на языке вселенной, языке движения.
Их танец имеет ещё одну глубинную грань. Они поняли, что у их вечной партнёрши, Жизни, есть неотлучная тень. Или, может, вторая половина. Её зовут Смерть. И они пригласили её в круг. Не как врага. Как второго ведущего.
Их танец теперь — это вечное трио: Танцующий, Жизнь, Смерть.
Они поняли простую вещь: танец, в котором только взлёт, только расширение, только цветение — плоский. Лишённый перспективы. Как музыка без пауз, без тишины. Смерть — это та самая пауза, которая придаёт звуку смысл. Это тот чёрный холст, на котором Жизнь выписывает свои сверкающие росчерки.
Смотрите. Вот один из них танцует увядание осеннего листа. Его тело скручивается, иссушается, становится лёгким и хрустящим. Это не танец упадка, это танец завершенности, красоты последнего жеста перед тем, как отдать свою форму земле. Он ведает, что лист не умирает. Он перестаёт быть листом, чтобы стать почвой, памятью дерева, частью нового цикла. Его движение вниз — такое же священное, как движение ростка вверх.
Они танцуют с определённой конечностью в мире проявленности, зная, что этот танец — сольный — не будет длиться вечно, они отдают каждому движению всю полноту. Каждый взмах руки — как последний. Каждый притоп — как первый и заключительный аккорд. От этого их танец не становится трагичным. Он становится невероятно, пронзительно ценным. Каждый миг — алмаз, огранённый тиканьем невидимых часов.
Их глаза не печальны. В них — спокойная, бездонная ясность того, кто смотрит на океан, зная, что он бесконечен, а твоя лодка — временна.
Иногда их танец становится медленным, почти неподвижным. Это они слушают тишину Смерти. Не пустоту, а великую, густую тишину, из которой рождаются все звуки. Это танец слушания истока и устья одновременно.
Они танцуют с потерей. С пустым местом за столом. С ушедшим взглядом. Они не замазывают боль весельем. Они дают боли тело. Выводят её на паркет души в виде плавных, тягучих, тяжёлых движений. И в этом танце боль переплавляется. Из острой стальной иглы она становится тяжёлым, тёплым свинцом в конечностях. А потом — просто памятью в мышцах, рубцом, который не болит, а напоминает о глубине прожитого.
Они ведают, что Жизнь и Смерть — не две сестры. Это одна и та же стихия в двух своих проявлениях. Вдох и выдох. Сжатие и расширение вселенной. Танец — это то, что происходит между. На острие. На грани.
Их круг теперь — священен по-новому. Взявшись за руки, они чувствуют не только тепло ладоней соседа. Они чувствуют хрупкость этой связи. Её драгоценную временность. И от этого их хватка становится нежнее и крепче одновременно. Они танцуют в честь той связи, что есть прямо сейчас. Потому что завтра круг может измениться.
Они здесь. Их легче узнать. В их улыбке нет легкомыслия. В их грусти нет отчаяния. В них — принятие целого, полного цикла. Они пьют утренний кофе как ритуал. Целуют любимых как клятву на вечность, которая длится одно мгновение.
Они — новые ведающие. Они не убегают от тени. Они вплетают её в свой танец, и от этого их свет становится объёмным, реальным, потрясающе красивым.
Они танцуют не вопреки. Они танцуют вместе. Со всем, что есть. С цветением и увяданием. С первым криком и последним вздохом. В их движении — вся полнота мира.
И в этом цельном танце наконец-то обретается покой. Не покой остановки. А покой целостного, завершённого движения. И в этом знании — безграничная свобода.
Подписывайтесь на мой канал Дзен и Telegram.
Другие статьи из рубрики "Новые Ведающие":