Когда я прохожу мимо здания Российской академии художеств, монументального памятника архитектуры, мне трудно представить, как в одном из его кабинетов два столетия назад несколько студентов решились на бунт, который стал испытанием для них и положил начало новой эры в русском искусстве.
9-го ноября 1863 года в зале академии собрались студенты, которые ждали темы своей дипломной работы. Один из юных живописцев вспоминал об этом дне: «Входим, Львов прочел нам сюжет: „Пир в Валгалле“ — из скандинавской мифологии, где герои-рыцари вечно сражаются, где председательствует бог Один, у него на плечах сидят два ворона, а у ног — два волка, и, наконец, там, где-то в небесах, между колоннами месяц, гонимый чудовищем в виде волка, и много другой галиматьи». Этот студент, Иван Крамской, отделился от остальных и от лица всех потребовал права на свободный выбор темы. Получив отказ, он и его единомышленники демонстративно покинули академию. Они отказались участвовать в конкурсе на большую золотую медаль и попросили предоставить им право называться свободными художниками. Иван Крамской и его товарищи подорвали авторитет академии художеств, обесценив устоявшиеся идеалы живописи тех времен. Тогда художники работали с мифологическими или классическими европейскими сюжетами, не обращая внимание на социальную проблематику в России: картины писались под заказ аристократии.
Несколько юношей решили пойти против школы живописи, которая складывалась веками. Уже в первые дни они столкнулись с трудностями. Что делать изгнанным живописцам? Крамской организует «Артель художников» — прообраз будущего товарищества. Именно здесь, на знаменитых вечерних «четвергах» артели, родилась идея передвижных художественных выставок. На одном из таких вечеров Крамской познакомился с Григорием Мясоедовым, который предложил организовать первую такую выставку. Она проходила в 1871 году. Центром внимания оказались сюжеты с социальными проблемами. Картина Саврасова «Грачи прилетели» показала Россию не с идеальной, а с бедной, обветшалой и узнаваемой каждому человеку стороны. Полотно Ге «Пётр I допрашивает царевича Алексея» говорило со зрителем на языке драмы отцов и детей.
Несколько студентов не просто свергли устаревшие идеалы живописной школы — они подарили России новое искусство, искусство, которое, по словам Крамского, находилось в «высшем повиновении у своего народа». Осуждения со стороны классической школы, непрерывный поиск работы переросли в создание нового направления не только в русском искусстве, но и в целой русской культуре.
Софья Мурашова