Поезда — это странная зона вне времени. Здесь, под стук колес, мы часто становимся теми, кем боимся быть в обычной жизни.
В тот вечер я ехала в Петербург одна. Командировка, отчеты, стопка бумаг, которые я планировала разобрать. Я надеялась выспаться. Но когда дверь купе отъехала в сторону, я поняла: спать я сегодня не буду.
Он вошел, принеся с собой запах холодного дождя и дорогого табака. Не извинился, просто кивнул и занял место напротив.
В обычной жизни я бы не посмотрела на него дважды. Он не был эталонным красавцем. Но было что-то в том, как он небрежно бросил сумку на полку, как закатал рукава рубашки, обнажив сильные предплечья. В этом было спокойствие хищника, который точно знает, что эта территория — его.
Мы молчали час. Только стук колес и шелест страниц моей книги, в которую я смотрела, не видя букв. Я чувствовала его взгляд. Он не скользил по мне липко или оценивающе. Он был тяжелым, физически ощутимым, словно прикосновение теплой ладони к затылку.
— Вам не мешает свет? — его голос оказался ниже, чем я ожидала. Глубокий, с легкой хрипотцой.
— Нет, — мой голос предательски дрогнул. — Оставьте.
Он встал, чтобы закрыть окно. Поезд качнуло. На секунду он потерял равновесие и оперся рукой о стену — прямо над моим плечом.
В купе вдруг стало нечем дышать. Я замерла. Он был так близко, что я могла разглядеть крошечный шрам у него на подбородке. От него пахло не парфюмом, а чем-то теплым, живым и опасным.
Он не отодвинулся. Навис надо мной, закрывая собой весь свет лампы. В этом замкнутом пространстве, отрезанном от мира темнотой за окном, социальные нормы вдруг показались чем-то далеким и ненужным.
— Вы дрожите, — это был не вопрос. Констатация факта.
— Здесь холодно, — солгала я.
Он усмехнулся. Медленно, словно давая мне время отступить, он провел костяшками пальцев по моей щеке. Вниз, к шее. Там, где под тонкой кожей билась жилка. Я перестала дышать. Это было не просто касание. Это был вопрос, заданный без слов. И мое молчание стало ответом.
Мир сузился до размеров этого тесного купе. До звука его дыхания. До жара, который поднимался внутри меня, вытесняя все мысли об отчетах, муже и правилах приличия.
Той ночью мы почти не говорили. Слова были лишними. Были только руки, жадные и нетерпеливые, шепот, тонущий в грохоте поезда, и ощущение падения в бездну, которая манила меня всю жизнь.
Утром он вышел в Твери. Я не спросила его имени. Он не попросил мой номер. Мы оба знали: то, что случилось под стук колес, должно остаться там, в темноте купе №4.
Но иногда, когда идет дождь и я слышу гудок поезда, по моей коже пробегает тот самый жар. И я думаю: а что, если бы я тогда попросила его остаться?
У вас бывали случайные встречи, которые вы не можете забыть годами? Или вы считаете, что "дорожные романы" — это всегда ошибка? Делитесь в комментариях.