Академик РАН, лауреат премий Фридмана (1996), Томала (2009), Кавли (2014) и др. Независимо от других учёных разработал одну из первых и ключевых моделей космической инфляции, основанную на квантово-гравитационных эффектах. В 1979 году первым предсказал существование и спектр первичных гравитационных волн – «ряби» пространства-времени от Большого взрыва, что стало краеугольным камнем наблюдательной космологии. Его расчёты свойств ранней Вселенной блестяще подтвердились спутниковыми данными.
Активный участник диалога науки и религии. Член Попечительского совета Свято-Филаретовского института, многолетний участник семинара «Диалог физиков и богословов».
Судя по всему, Алексея Александровича можно отнести скорее к людям глубоко интересующимся верой, чем к глубоко верующим. Во всяком случае, так мне показалось, при чтении его интервью и воспоминаний о нем. Но, тем не менее, как человек науки активно участвовавший в различных встречах на тему соотнесения науки и религии, его мнение весьма интересно.
Цитаты взяты из двух статей-интервью «Академик Алексей Старобинский: Влияние Бога на жизнь людей – экспериментальный факт» и «Интервью с Алексеем Старобинским: «На самом деле наша Галактика очень пыльная»» :
« Должен сказать, что у меня в этом деле большой опыт: уже много лет я участвую в работе семинара «Физики и клирики» в Свято-Филаретовском православно-христианском институте. И главный наш вывод в том, что наука и религия изучают разные сферы бытия и духа, они нужны для разных вещей. Поэтому те конфликты, которые между ними возникали (это мое личное мнение), были конфликтами не религии с наукой, а отдельных людей, которые считали, что их представления о религии и есть истина. Как выразился однажды Честертон, они читали свою Библию. На мой взгляд, все длинные дискуссии о том, можно ли быть ученым и верить в Бога, – это дискуссии на пустую, надуманную тему. Наука не для того создавалась, чтобы доказать, есть ли Бог или нет Бога, а для другой, исключительно амбициозной цели: как далеко можно пойти в познании мира, не ссылаясь на Его существование?»
«Главная проблема – это когда какой-нибудь представитель науки или религии решает, что он уже всё знает, залезает в ту область, где не является экспертом, и начинает диктовать другим свои взгляды.»
«Так называемого противостояния между верой и наукой нет, есть противостояние между догматиками и экстремистами как в вере, так и в науке, где таких людей тоже достаточно.»
«Я всегда спрашиваю коллег: что вы можете сказать по поводу свободы воли? И всегда они либо отнекиваются, либо отвечают неубедительно. Наши научные предсказания хотя и носят статистический характер, но выглядят вполне определённо: в стольких-то процентах случаев при бросании монеты выпадет «орёл», в стольких-то «решка». Но когда речь заходит о свободе воли, все уравнения рассыпаются. В какой момент возникает действие, вызванное свободой воли, каким членом уравнения можно его учесть? Нет такого члена! Для каждого вида материи и сил, вызванных их взаимодействиями, есть чёткие формулы и определения, что это такое, а для свободы воли такого определения нет. Существует что-то, чего мы пока рационально объяснить не можем.»
«– Я убедился, что во многих вопросах был дилетантом – теперь я действительно лучше понимаю логику религиозных людей. Но для меня основной вопрос не в том, есть ли Бог, а в том, влияет ли Он на жизнь людей и как. Полагаю, что несомненно влияет, только не непосредственно и не через природу, а через других людей, чьи поступки определяются присутствием или отсутствием в их жизни веры в Бога. Это экспериментальный факт, и мне непонятно, как его можно отрицать.»
«Я не отрицаю, что существует что-то вне тех рамок, которыми занимается наука, я допускаю существование духа. Если Бог — это где-то сверху, то дух — то что есть в людях. Это для меня великая гипотеза… Видим ли мы действие Бога в мире? На уровне неодушевленного мира нам это не нужно, но на уровне общества Бог, безусловно, действует через людей, которые в него верят. Когда атеисты начинают нас попрекать в заблуждениях, указывая, что мы верим в леших, то, повторюсь, произносят это люди с догматическими установками. Достаточно взять сам факт того, что христианская религия существует уже 2 тысячи лет — одно это уже чего-нибудь стоит.»