В отличие от Хатыни, которая была сожжена рядом с немецкой базой в Логойске, деревня Ола была отдаленной и труднодоступной точкой концентрации беженцев. Это позволило окрестным жителям безопасно скрываться в Оле вплоть до начала 1944 года. Однако к декабрю 1943 года РККА завершила Гомельско-Речицкую операцию, и Ола оказалась в прифронтовой зоне. До освобождения она не дожила всего две недели
Ранее Ола была окружена «зеленкой» и находилась вдали от транспортных артерий, поэтому немцев не интересовала. В сельской местности оккупанты стремились контролировать только коммуникации и гарнизоны. Ола была уничтожена ими во время отступления.
Известно, что в карательной акции принимала участие фронтовая войсковая часть — всего около тысячи солдат. Обычно за тыловой район отвечал вермахт, по общей практике немецкими военными создавалась «выжженная земля» в 40-километровой зоне, уничтожались все постройки, угонялось население. Выжившие считали, что поводом якобы стало убийство немецкого солдата, после чего жители полтора месяца прятались в лесах, но в реальности «выжженную землю» немцы практиковали везде, где имели достаточно сил и средств. «Акцию» организовали в тот момент, когда сельчане вернулись в дома — вернее, в погреба, подвалы, сараи на территории Олы. Под предлогом регистрации людей собрали в постройки в разных концах деревни и сожгли.
Деревня была переполнена: по свидетельствам уцелевших по 30-40 человек проживало в каждой постройке, включая хозяйственные. Комиссия Чирковичского сельского совета затем подсчитает погибших: убито 1758 человек, из них 950 детей, 508 женщин, 100 мужчин, 200 стариков. Вероятно, подсчеты проводились оценочно, так как кости сгорели до пепла. Считается, что в братской могиле вместе с советскими бойцами перезахоронили 2253 человека, но останки потом находили и в других местах на территории бывшей деревни.
Приговор для палачей
На основании данных ЧГК в 1945-м велся так называемый Брянский процесс — там показательно судили четырех карателей, которые совершали преступления на территории Брянской, Орловской и Могилевской области: двух генералов и двух ефрейторов-исполнителей. Брянский процесс начался 26 декабря 1945г. и длился 4 дня. Он был организован одновременно с начавшимся в эти дни Нюрнбергским трибуналом.
Среди обвиняемых нас интересует генерал-майор Адольф Гаманн, бывший комендант Орла, Брянска (с середины августа до 12 сентября 1943) и Бобруйска. Он попал в плен после бегства из Бобруйска, был участником «парада побежденных» на улицах Москвы летом 1944 года. Основу доказательной базы против Гаманна составили акты Чрезвычайной государственной комиссии и свидетельские показания. Например, свидетелями на Брянском процессе выступали двое выживших их Олы — Артём Устименко и Ольга Курлович.
Гаманн признал вину только в том, что отдавал приказ о принудительной посылке граждан на строительство оборонительных сооружений, а остальные действия, по его мнению, совершались войсками. С 6 октября 1943 по 29 июня 1944 – то есть по день ранения и пленения – Гаманн был комендантом Бобруйской области, но об «исчезновении» половины населения Бобруйска, которое было расстреляно и сожжено, об использовании граждан в качестве «миноискателей» Гаманн так же якобы не знал. Об использовании детей 5-15 лет для переливания крови немецким солдатам не подозревал и думал, что в Марьиной Горке находится дом отдыха.
Суд счел показания Гаманна неубедительными — его повесили. А непосредственным руководителем казней был признан Фридрих Густав Бернгард, бывший комендант Брянска и Орджоникидзеграда. Бернгард виновным себя также не признал, затем признал вину по трем пунктам: состояние немецких лагерей, привлечение гражданского населения для разминирования и отправка советских граждан в Германию. Но суд установил, что он лично руководил карательными экспедициями, в результате которых было убито более 9 тысяч мирных жителей. Бернгардт также был повешен.
Ола после войны не восстановилась, а останки погибших находили вплоть до 2000-х годов. Комплекс «Ола» был открыт Президентом в мае 2020-го и стал отправной точкой следственной кампании, связанной с геноцидом белорусского народа. По ее итогам советская версия «погиб каждый четвертый белорус» сменилась на более точную — «погиб каждый третий». Все это время в республике велся поиск и учет новых массовых захоронений периода войны.
Автор статьи:
Андрей Лазуткин