Последнюю неделю ситуация в Венесуэле более чем тревожная, ведь после похищения американцами президента Николаса Мадуро страна оказалась фактически на распутье. Как на самом деле обстоят дела в Боливарианской Республике и куда она идет? Об этом «Парламентской газете» рассказал доктор политических наук Серхио Родригес Гельфенштейн, который занимал пост директора по международным отношениям в администрации Уго Чавеса.
- Как сейчас обстановка в Каракасе?
- В целом все стабильно, город работает в обычном режиме. То есть функционируют магазины, банки, заправки, восстановлена работа транспорта и авиасообщение. Самые серьезные проблемы были с отключением электричества, но сейчас эти сложности в значительной степени преодолены. В бытовом плане все как обычно, правда, в некоторых регионах наблюдаются проблемы с обеспечением топливом, но это обычная ситуация.
При этом с точки зрения безопасности ситуация также стабильная. Не видно никаких волнений или попыток организовать теракты или диверсии в стране. Во многом это заслуга указа о внешнем вмешательстве, который был подготовлен еще президентом Мадуро и был введен в действие властями. Этот документ предусматривает мобилизацию боливарианских национальных вооруженных сил на всей территории страны, милитаризацию инфраструктуры госслужб, нефтяной промышленности и других основных отраслей государственной экономики, а также усиление пограничного контроля и развертывание сил общественной безопасности.
Самое главное — что мы обеспечили работу наших институтов, то есть Боливарианская Республика функционирует как государство, нет никакой паники или потери управляемости. Новым временно исполняющим обязанности главы государства стала вице-президент Делси Родригес: уверен, что у нее есть поддержка среди руководства правящего движения.
- Как вы оцениваете текущую экономическую ситуацию в Венесуэле?
- Объективно говоря, ситуация сложная, очень сложная. Мы подвергаемся блокаде, и венесуэльская нефть подвергается жесточайшим санкциям, как и финансовая система. Из-за всего этого мы не можем установить нормальные отношения в экономической и финансовой сфере, а также развивать наше сельское хозяйство и промышленность.
Тем не менее я довольно оптимистично смотрю в будущее. В 2025 году Венесуэла была страной Латинской Америки с самым высоким экономическим ростом: пока он оценивается примерно в 6%. И это несмотря на санкции, несмотря на блокады! Венесуэла выросла экономически, и мы надеемся, что удастся сохранить эту ситуацию, сохранить экономический рост, потому что это действительно главный вызов, с которым сейчас сталкивается страна.
Думаю, что власти сделают акцент на развитии сельского хозяйства, ведь обеспечение продовольственной безопасности является очень важным вопросом для Боливарианской Республики.
- Говоря об оппозиции, как вы оцениваете ее действия: имеет ли оппозиция реальную возможность дестабилизировать страну или часть Венесуэлы в настоящее время?
- Внутренней оппозиции не существует, противники действующих властей находятся за рубежом и в социальных сетях. Но внутри страны у них нет никаких возможностей дестабилизировать ситуацию. Поэтому я бы не стал рассматривать их как значимый фактор, хотя при иностранной поддержке они и могут создать определенные проблемы.
Тем не менее у нас есть законодательное собрание — Национальная ассамблея, — которое начало работу нового созыва в условиях похищения президента Мадуро. Там тоже есть представители оппозиции, но это демократическая оппозиция, а не террористы.
- А как будут выстраиваться отношения Венесуэлы и США?
- Уверен, что политика Родригес в отношении Соединенных Штатов будет продолжением стратегии президента Мадуро, никаких изменений не будет. Эта политика та же самая, которую инициировал президент Чавес и продолжил президент Мадуро. У нас есть решимость и желание выстраивать наилучшие отношения с Соединенными Штатами, развивать экономическое сотрудничество, торговать нефтью. Но все это должно делаться в рамках закона и с уважением к Венесуэле. Если это произойдет, у нас не будет проблем с тем, чтобы выстраивать нормальные отношения. Но это зависит не от нас, а от Соединенных Штатов.