?» И сама же себе ответила, улыбаясь тёмному отражению в стекле: «Это Вьетнам, детка». Поэма о земле внезапно сменила ритм. Теперь её строки были сложены не из тишины полей и вздохов буйволов, а из пульсации неоновых вывесок, рёва турбин и смеха на набережной. И это была всё та же поэма. Просто у неё, как и у этой длинной, прекрасной, невероятной страны, оказалось гораздо больше строф, чем я могла себе вообразить, сидя в самолёте и выдумывая дикие джунгли. Самое интересное было в том, что путешествие — и открытие — только начиналось.