Глава 7.Пейзажи за стеклом

Глава 7.Пейзажи за стеклом

Я ждала увидеть декорацию к приключенческому фильму. А мне за стеклом показали неторопливую, мудрую, вдумчивую поэму о земле. Поэму, где каждая строфа — это ритм сезонов, цвет поля, взмах крыла цапли и спокойный взгляд рыжего зебу, знающего свое место в этом мире куда лучше, чем я.

Но поэма, как выяснилось, имела множество глав и ритмов. Пейзаж за окном перестал быть однообразным. Он начал дышать, меняться, удивлять. Да, были ещё буйволы — величественные, почти чёрные, с шерстью, отливающей синевой, и огромными, влажными, невероятно выразительными глазами, в которых, казалось, плавала вся вековая покорность и сила этого края. Были рассредоточенные по полям отряды уток, суетливые и деловитые. Кое-где мелькали козы, привязанные у обочины, или одинокие овцы. Дичи, в моём первоначальном понимании — оленей, кабанов, тех самых обезьян, — не было. Мир был обжитой, окультуренный, насквозь прошитый человеческим трудом.

И тут до меня дошла простая и великая географическая истина. Я проехала всего несколько сотен километров, а страна-то тянется с юга на север на тысячи. Длина её причудливой береговой линии — будто вытянутая буква S — составляет эти самые фантастические 3444 километра. Мы проезжали не одну страну, а множество разных природных зон, сменявших друг друга за окном автобуса, как кадры в немом кино.

Ровные, залитые водой рисовые чеки юга начали холмиться. Холмы становились круче, обрастая приземистым кустарником. И вдруг — песок. Сначала редкие пятна, а потом целые миры. Белые дюны под Далатом, ослепительные и стерильные, как инопланетный пейзаж, на котором ветер рисовал идеальные, волнообразные полосы. Потом, ближе к Фантьету, дюны стали красными, цвета ржавчины и заката, — тёплые, бархатные, по-своему уютные. Горы здесь были странные, почти лысые, лишь кое-где поросшие жёсткой травой, будто уставшие от солнца.

А потом, после очередного поворота, лысые склоны вдруг покрылись кудрявой зеленью. Сначала это был просто лес. Но чем пристальнее я вглядывалась, тем больше улавливала в нём ту самую, мною желанную, диковатую неопрятность: спутанные лианы, пальмы с рваными листьями, хаотичное нагромождение стволов. «Джунгли», — прошептала я про себя с улыбкой, признавая наконец их право на это имя. Они были не такими грозными, как в моих фантазиях, но они были. Они скромно жались к склонам гор, уступая равнины людям и их полям.

Вечерело. На юге ночь наступает не с постепенными сумерками, а с резким, почти театральным жестом. Свет словно выключали щелчком огромного рубильника. Раз — и синее небо стало чёрным. Щёлк — и темень поглотила всё, кроме узкой полосы асфальта в свете фар.

И тут из этой темноты, справа, где должно было быть море, возникло чудо. Сначала я не поверила своим глазам. Вдалеке, прямо на горизонте, загорелся целый город огней, разноцветных, мигающих, как россыпи драгоценностей. Он казался фантасмагорическим миражем, Лас-Вегасом, возникшим из вод Южно-Китайского моря. Я различила огромное, светящееся колесо обозрения, будто парящее в пустоте. «Остров, — догадался кто-то сзади. — Остров развлечений Винперл». Так вот он какой, современный миф Вьетнама — не джунгли, а сияющий искусственный рай, прилепившийся к реальному берегу.

И наконец, после долгой ночной дороги, появился он — Нячанг. Не тот тихий, сонный городок из старых путеводителей, а Нячанг мой, любимый и ожидаемый, который я видела на фотографиях. Весь в огнях. Вертикальный, стремительный, гордый. Высокие белые отели-свечи вдоль набережной, подпирающие небо. Неумолчный гул моторбайков, сливающийся в одну симфоническую мощь. Музыка, гремевшая из каждого открытого кафе, бара, из дверей магазинов. Воздух пах морем, жареными морепродуктами, духами и бензином.

И машины. Мимо нашего скромного автобуса, с шипением тормозя на светофорах, проносились машины, которые я не ожидала увидеть здесь никогда: низкий, рычащий Lamborghini; чёрный, как смоль, Lexus; белый кабриолет Mercedes, из которого доносился смех. Блики фонарей скользили по их безупречным лаковым бокам.

«Боже, — подумала я, глядя на это буйство жизни, цвета и звука.