Когда Щукин привез Катю в лагерь, девушке поставили отдельную палатку. Она была грязно-белого цвета и в сильный дождь протекала. Но больше Катю некуда было приткнуть – разве, что отправлять ее ночевать в «камералку». Единственную «женскую» двухместную палатку занимали Ольга Михайловна, и ее помощница Надя.
Надя Васильева была аспиранткой, а Ольга Михайловна – целым доктором наук. Часто, глядя на нее, Катя вспоминала старый анекдот про профессора.
Женщина приехала в санаторий с целью заарканить жениха. И ей показали в столовой - столик, за которым сидел профессор. Мужчина женщине глянулся - такой симпатичный, дородный. Вот только здоровье у него было, видимо, не очень. Потому что рядом все время хлопотала его худенькая жена. Следила за диетой, давала таблетки.
Женщина понимала, насколько она выигрывает рядом с этой старушкой, и начала обхаживать мужчину, не сомневаясь, что ее ждет успех. В конце концов, жена заметила ее кокетство и робко спросила:
- Зачем вам мой муж? Он немолодой, больной человек.
- Все можно вылечить, при его-то деньгах. Ведь он – профессор.
- Профессор – это я, - сказала жена.
Вот так же проста и неказиста с виду была сухонькая, бронзовая от загара Ольга Михайловна. Она не чуралась никакой работы, в том числе – в лагере, а уж на раскопе, трудилась въедливо «как муравей» - по её же словам.
Ольга Михайловна сблизилась с Катей больше прочих, потому что девушка была «табула раса», «чистая доска» - в том, что касалось археологии. И ее можно было учить сколько душе угодно, и рассказывать о предыдущих экспедициях. Благо, Катя умела слушать.
Бывало, что обе застревали надолго в камералке, и Ольга Михайловна показывала Кате венчики – верхушки глиняной посуды, на которых часто был нацарапан грубый узор.
- Ногтем, скорее всего сделано, - поясняла «докторша».
Она клала на ладонь древнюю бусину, сохранившую местами свою переливчатость.
- Ты посмотри, какая красота…
Они вместе любовались глиняными игрушками, пряслицами, пряжками и всем прочим, что столько веков пролежало в земле. Хотя, казалось бы – чем там любоваться. Их завораживала сама древность.
Иногда они говорили о людях, живших здесь когда-то, как о живых. Кате это тем более было легко – благодаря образной речи Ольги Михайловны она воспринимала археологию как сказку. Временами жестокую, но порою – прекрасную.
- А какое здесь захо ронение есть…я слышала?- как-то спросила Катя.
На лице Ольги Михайловны появилось сложное выражение. Как у ребенка, который знает, что получит подарок, но не раньше, чем наступит день рождения.
- Если хочешь, я тебе потом покажу, где оно. Всё очень интересно. Те люди, поселение которых мы сейчас раскапываем, сжигали своих усо пших. А потом хоро нили прах в простых могилах. Вот снимаешь слой земли, дальше идет рыжая глина, а на ней – черный овал, это и есть мо гила. Выбираешь оттуда всю землю совочком, а иногда и кисточкой действовать приходится. Потому что усо пшим оставляли еду, в каждой мо гиле стоит в головах горшочек с окаменевшими зернами. И мы, работая, всегда стараемся эти горшочки не повредить.
Только детей не сжи гали. Там уже осторожно…кисточкой сметаешь землю с этих косточек… И видишь, как лежит этот маленький ске летик с подогнутыми ножками… Володька, зараза, называет такие захо ронения МЖК – молодежно-жилищный комплекс.
Но тут – иное. Я думаю…это гипотеза, но возможно, она верна. Во время схватки, когда враги напали на поселение, они тоже понесли потери. По гиб их вождь. Там уже совсем иная культура. И захо ронение не совсем простое, не как у обычного воина. Курган. В нём могут быть редкие находки.
- И его до сих пор не разграбили?
- Так понимаешь, Катенька, там же сверху – ни креста, ни надгр обия, небольшой холм, поросший травой. И не догадаться, что это… Мы место случайно открыли. Весною стаял снег, и земля сползла… Но изучать эту мог илу мы не имеем права, пока не получим разрешения на раскопки. А пока мы стараемся об этом месте никому не говорить. Потому что нам закон – указ, а деревенские, если прослышат, что тут спрятано что-то редкое – попробуй их, удержи. Тут же полезут, ночами даже, с лопатами – искать «золото-брильянты».
Надю с Ольгой Михайловной роднило только то, что обе совершенно не заморачивались собственной внешностью. Самая простая одежда, никакой косметики… Потом Катя себя упрекнула – просто глупо было бы краситься, собираясь на раскоп. Жарко, пыльно, пот течет по лицу…
Впрочем, похоже было, что Надя вообще не из тех, кто и в городе бегает по спа-салонам и фитнес-центрам. Девушка напоминала серую мышку, но Катя заметила, что она тихо и безответно влюблена в Володю Николаева.
Каждый раз в его присутствии щеки у Нади начинали гореть, руки слегка подрагивали, а голос сбивался, будто девушка была слегка пьяна.
Но Катя старалась держаться к Наде поближе – в конце концов, они тоже, как и с Алексеем, были почти ровесницами.
… В один из дождливых и ветреных дней, когда работы на раскопе свернули рано, девушки лежали в непрочной Катиной палатке и пережидали непогоду. Уютно пахло прелой листвой, а над изголовьем, на отсыревшей ткани уже появлялись первые крупные капли. Похоже, что скоро дождь проберется внутрь.
Девушки были в куртках, пропахших дымом костра. Только куртки в такие дни и позволяли согреться. Катя знала, что еще час-полтора, и ей нужно будет выбираться отсюда, пусть из ненадежного, но укрытия, и готовить ужин. Как же «славно» разводить костер под дождем!
- Слушай, а давай, когда распогодится, сходим вдвоем к озеру…
Кате очень хотелось поплавать в чистой воде. Умывались археологи из подвесного примитивного умывальника. Воду привозил Щукин. Если очень «приспичило» - можно было набрать воды в ведро, и кое-как ополоснуться в ближайшем лесочке. Раз в неделю ездили археологи в деревню, париться в бане.
Но озеро – это же другое дело. И Катя была удивлена, что Надя болезненно сморщилась и покачала головой.
- Почему нет? – попыталась узнать Катя, - Я его еще не видела, говорят оно большое, красивое… Или там…Почему там никто не купается? Я не видела, чтобы наши хоть раз…
До озера и всего-то было, что полчаса ходу. Катя недоумевала.
- С нашей стороны – там топкие берега, камыша много…, - Надя поморщилась, - На змею, опять же, можно наткнуться. Может быть, именно поэтому наши его не жалуют. Но для меня дело не в том…
- А в чем же?
- Тебе не рассказали?
- В тумане? – наугад спросила Катя, - Ты боишься тумана?
Они лежали рядом, и Катя ощутила, как вздрогнула Надя.
- Что тебе рассказывали про туман?
- Что это легенда…
- Никакая это не легенда, - с внезапной резкостью сказала Надя, - Дело в том, что… Я думала, наши рассказали тебе про мой слух. Я не знаю что это, но оно у меня с детства…какая-то особенность. Я слышу те высокие частоты, которые обычный человек не воспринимает.
- Так это здорово, - искренне сказала Катя.
- Ничего здоровского тут нет. Представляешь, как хорошо было бы тебе жить, если б у тебя постоянно звенело в ушах… Алешка в шутку зовет меня «летучей мышью». Кстати, тут неподалеку, в старых штольнях, живут летучие мыши. Там их страшно много. Алешка говорит, что если я к ним уйду, то стану их королевой. Сейчас прямо…разбежалась. Глупая шутка..
- А при чем тут озеро?
- А при том. Мы с Алешкой туда ездили… ходили, - Надя смешалась, - Ну, ты понимаешь, я ходила, а он… В самом начале, когда мы только разбили тут лагерь. Нам тоже было интересно посмотреть. Добраться туда нетрудно. Озеро большое, красивое, изгибается за горой, так что и не видно, где оно заканчивается. Алешка сидел в своем кресле и просто любовался, а я даже нашла место, где можно войти в воду. Только выкупаться мне не пришлось.
- Змея?
- Нет, высокий-высокий звук… он нарастал, и был такой силы, что мне показалось – у меня сейчас взорвутся уши…Я их ладонями зажала, вижу, Алешка говорит что-то, потом кричит мне – а я слышу только этот звук. Потом я его коляску развернула и бегом. И уже возле горы мы были, когда я оглянулась и вижу – над озером… Ну вот, знаешь, как на дискотеках бывает, когда пускают дым, и лампы окрашивают его в разные цвета. И тут вот такой туман начал подниматься – плотный, внизу, у воды – ярко-красный, а вверху – бледнее, розовый… И это было не красиво, а … жутко… Я не помню, как мы добрались до лагеря,- тихо закончила Надя.
Продолжение следует