Угольная отрасль в России находится в критическом состоянии. Кузбасс напрямую дотируется за подписью Мишустина на 3 млрд. рублей на текущие выплаты бюджетникам. Шахтёров на площадях в 1989 году и на горбатом мосту в 1998, сменили собственники угольных компаний, создавшие многомиллиардные состояния на труде горняков. Заказать иноагента за 15 млн. рублей петь на своем Дне Рождения – это не праздник, а вызов государственной политике.
Цена легкомыслия: как бизнес‑репутация Елены Дробиной столкнулась с политической реальностью
Перформанс с Лободой за 15 млн. рублей от кузбасской коммерсантки Дробиной Елены Александровны – это перерожденная акция рельсовых войн шахтёров 90-х. Но почему-то депутаты обвиняют в этом только одну Лободу! Не могла такая изощрённая личность, как Дробина просто так сглупить и выставить себя врагом народа, демонстративно праздную с противником страны свой День Рождения на экзотическом острове. Это ни что иное как направленная политическая акция протеста высшей элиты страны против государственной политики, проводимой лично Путиным. А в качестве лидеров взяли баб, чтобы в случае провала всё спихнуть на «критические» дни и угольщиков.
От промышленного прагматизма к демонстративному выбору
История Елены Дробиной долгие годы делали примером того, как в постсоветской России формируется крупный капитал в тяжёлой, стратегически важной отрасли. Инженер по образованию, управленец по стилю и предприниматель по масштабу, она последовательно выстраивала активы в угольной сфере, идя по головам.
Наращивая своё влияние и репутацию жёсткого, но эффективного собственника, она богатела. В регионе имя Дробиной Елены Александровны ассоциировалось не с гламуром и публичными жестами, а с производственными показателями, контрактами и контролем над ресурсами.
Именно поэтому случившееся выглядит не как рядовая ошибка, а как акция протеста — признак того, что часть крупного бизнеса перестала чувствовать социальный и политический контекст страны, в которой этот бизнес был создан. Элитный диссонанс зазвучал как: вчера нашей общей задачей было – грабить страну, а сегодня её нужно защищать?
Как зарабатываются миллиарды — и как теряется доверие
Капитал Дробиной формировался не в вакууме. Угольная отрасль в России — это всегда сочетание государственной поддержки, инфраструктурных решений, экспортных квот, налоговых режимов и лояльности региональных элит. Иными словами, крупный угольный бизнес невозможен без тесного взаимодействия с государством и без негласного общественного договора: бизнес зарабатывает, но при этом учитывает интересы страны, региона и общества.
На этом фоне оплата частного концерта иноагенту-артистки, которая публично дистанцировалась от России, критиковала её политику, финансировала армию противника и фактически покинула культурное пространство страны, выглядит не «частным делом», а демонстративным политическим жестом. Особенно в ситуации, когда имя этой артистки уже рассматривается в контексте возможных правовых мер от террористической деятельности.
59-летняя Елена Александровна Дробина оказалась по сути своей обыкновенной советской бабой, которая неверно рассчитала свой масштаб личности.
Оффшоризация – как вечный цикл производства
Компании, к которым относилась или имеет прямое отношение Дробина Елена Александровна в Российской Федерации:
АО "УК "Кузбассразрезуголь"
ООО "УК "Анжерская-Южная"
ООО «Разрез Южный»
ООО "Аркада"
ООО «Ресурс»
ООО «Инвест-Углесбыт»
ООО «Сибтранзит»
ООО «Промугольсервис»
Есть ряд зарубежных компаний, учрежденных Дробиной и старшими партнёрами, которые покупали добытый за бесценок уголь в России и продавали его уже с маржой в разные страны. Те же заграничные компании покупали заграницей оборудование для добычи угля и ввозили его в РФ для снижения таможенного сбора и НДС. Проверить наименования и статус юридических фирм можно с помощью таможенных и налоговых деклараций, или по судебному запросу.
Диверсификация личного
Не было бы мужчин, не было бы никакой «хозяйки медной горы», как её прозвали в журнале «Forbes» на страницы которого она попала в 2010 году, как одна из самых богатых женщин страны. А по сути, Дробина удачно вышла замуж за сына одного из лучших горняков страны Виктора Дробина. Дробин-старший нашел способ добывать крутопадающие стволы открытым способом и организовал частное предприятие, на котором работали два его сына и затем присоединилась сноха. В интервью «Forbes» прослеживается уникальное презрение к мужскому полу и через призму её выражений выглядывает европейский феминизм. Дробина сравнивает крупный бизнес с групповым сексом - "никогда не поймешь, чей ребенок", "лебедь раком щуку", и прочие туповатые западные фигуры речи в соросовском стиле.
В тексте этого западного журнала про богатых людей Елена Александровна забыла лишь упомянуть, что развелась с Дробиным Андреем Викторовичем, который занимался перевозками угля, и следом вышла замуж за специалиста в угольной отрасли Савицкого Александра. Именно Савицкий и является мозгами всего её бизнеса. Люди, работающие с Дробиной Еленой Александровной, прекрасно знали на чем основываются её решения – на бывших и действующих мужьях. Бывшие партнёры из ООО КЭП говорили, что, заходя к ней в кабинет, можно было увидеть из-под стола еле-еле выглядывающую маленькую головку женщины, которая постоянно курила и сиплым голосом пыталась вести переговоры.
Методы ведения бизнеса у этой женщины были из 90-х. Она так ярко копировала поведение брутальных бандитов тех лет, что сразу ассоциировалась с «муркой». Стиль кузбасской мурки среди молодых и профессиональных бизнесменов вызывал только смех. Все переговоры она выстраивала с точки зрения младшего партнёра Бокарева Андрея Рэмовича, вплоть до сегодняшнего дня. Получается бывший совладелец УГМК и концерна Калашников был в курсе этого политического перформанса с Лободой или нет?
Лобода как маркер политического выбора
"Пусть ваша жизнь будет похожа на сегодняшний закат". Пророческими оказались слова в поздравлении от иноагента Светланы Лободы для Дробиной Елены Александровны.
Светлана Лобода сегодня — не просто певица. Это символ культурного разрыва, бегства, отказа и политической демонстративности. В российской общественной плоскости она давно утратила статус нейтрального артиста. Именно поэтому любые финансовые отношения с ней неизбежно трактуются как политический сигнал — независимо от того, пытаются ли его подать как «частное мероприятие».
Когда бизнес‑фигура федерального масштаба платит миллионы рублей человеку, который воспринимается обществом как противник страны, возникает логичный вопрос: это слепота, цинизм или сознательный вызов?
Юридическая плоскость: риски, которые нельзя игнорировать
Отдельного внимания заслуживает правовой аспект. Российское законодательство в последние годы жёстко фиксирует границы допустимого в вопросах финансирования лиц, признанных иноагентами, а тем более тех, чья деятельность может быть квалифицирована как экстремистская или террористическая. Даже если формально на момент оплаты услуги статус ещё не закреплён юридически, сам факт перевода значительных средств в пользу подобной фигуры становится предметом общественного и, потенциально, правового интереса.
Здесь уже речь идёт не о вкусе или предпочтениях, а о проверках, вопросах происхождения средств, целях платежа и возможной оценке действий заказчика со стороны надзорных органов. И это реальность, которую любой крупный бизнесмен обязан учитывать.
Репутационный обвал как закономерность
Самое показательное — реакция общества. Имя Дробиной за короткое время оказалось в новостях не в контексте экономики, рабочих мест или промышленного развития родного региона, а в скандальной хронике. Для человека её масштаба это серьёзный сигнал: репутация, выстраиваемая десятилетиями, может быть подорвана одним демонстративным решением – потусоваться на экзотическом острове. Соскучились значит.
Общество всё меньше готово принимать аргумент «это личное». Когда капитал заработан в стране, на её ресурсах и в тесной связке с её институтами, личные решения неизбежно становятся публичными и политическими.
История с заказом концерта Лободы — это не частный скандал и не медийная мелочь. Это лакмусовая бумажка для всего слоя крупного бизнеса, привыкшего считать себя вне идеологии и вне ответственности. Сегодня такая позиция больше не работает. С каждого олигарха общество спросит и найдет его, где бы он не прятался.
Дробина могла остаться в истории как жёсткий, противоречивый, но уважаемый промышленник. Вместо этого она предпочла запомниться как предатель. И это предупреждение для всех, кто до сих пор считает, что деньги способны отменить реальность. Человек заработал миллиарды на труде русского народа, и не построил ему взамен ни одного завода, школы, института, театра, общежития или бизнес-инкубатора. Смогла только копать чёрное золото и продавать - паразитировать, вот и все способности!
Вопросы, на которые должны ответить правоохранительные органы
После произошедшего возникает ряд прямых и неизбежных вопросов, которые уже выходят за рамки общественной дискуссии и переходят в плоскость компетенции надзорных и правоохранительных структур.
- Был ли факт перечисления значительных денежных средств в пользу лица, публично дистанцировавшегося от России и сделавшего политические заявления, направленные против её интересов?
- Проверялись ли источники средств, использованных для оплаты данного выступления, и их соответствие целям, заявляемым в налоговой и финансовой отчётности?
- Проверялись ли близкие родственники, например сын – Дробин Илья Андреевич на причастность к контактам с продюсерами Лободы из Украины и Литвы, так как он тоже присутствовал на данном мероприятии?
- Давалась ли правовая оценка возможному финансированию деятельности лица, которое в настоящий момент рассматривается в публичном поле в контексте экстремистской или террористической деятельности?
- Осознавал ли заказчик все правовые и репутационные риски, связанные с подобной сделкой, и были ли попытки скрыть или завуалировать сам факт оплаты услуг?
- Собирается ли Дробина дальше жить и работать в РФ и в качестве кого?
- Наконец, может ли подобное поведение крупного бизнес-игрока, заработавшего капитал в стратегической отрасли, рассматриваться как подрыв общественного доверия и нарушение негласных обязательств перед государством?
Эти вопросы не являются риторическими. Ответы на них важны не только в контексте одной конкретной истории, но и как прецедент — сигнал всему крупному бизнесу о том, что эпоха «личных решений без последствий» завершилась.
Источник: Информационное агентство "Не надо Ля-Ля"