29-го мая 1453-го года четвертая османская осада Константинополя увенчалась успехом. После 55-ти дней военных действий великий город наконец-то был взят мусульманами. По обычаю того времени, после победы султан Мехмед был вынужден дать своим войскам три дня на его разграбление.
Что же после этого осталось от его населения? И осталось ли вообще что-то?
Разберем. В эпоху расцвета Восточной Римской империи в начале 6-го века численность населения Константинополя достигала 500-600 тысяч человек. Затем она сильно снизилась после Юстиниановой чумы 541-го года, но все равно, это был крупнейший город мусульманского востока и христианского запада на протяжение большей части раннего и высокого средневековья.
Тем не менее, к 1453-му году здесь проживало порядка 50-60 тысяч человек, которые смогли выставить 7-ми тысячную армию, включая венецианские, генуэзские, папские, сицилийские, арагонские контингенты и небольшой отряд турок под руководством беглого шехзаде Орхана-челеби.
Несмотря на то, что у Византийской империи к этому моменту оставались незначительные владения в Греции, Фракии и в Крыму, мы плохо представляем себе степень их подчинения. Скорее всего, горожане жили за счет транзитной торговли. А в качестве подсобного хозяйства держали огороды прямо внутри стен, ведь в 15-м веке численность населения составляла 10 % от изначальной.
При этом, по самым скромным оценкам, султан Мехмед привел 60 тысяч войска – а скорее всего, солдат было даже несколько больше. Пусть турки понесли серьезнейшие потери в результате многих перестрелок и нескольких штурмов, большая часть османского войска сохранилась в целости. Кстати, там хватало и христиан: знаменитый венгерский пушкарь Урбан и его люди, балканские наемники и вассалы из покоренной Сербии.
Таким образом, количество завоевателей и завоеванных было примерно равным. Поэтому я не очень верю словам византийского современника (но не очевидца) Лаоника Халкокондила, сказавшего, что Константинополь грабили три дня, начиная с даты его падения.
Мне, скорее, больше по душе мнение Михаила Критовула, летописца на турецкой службе. Через 10 «с хвостиком» лет он написал первый османский исторический труд по приказу все того же Мехмеда II. Он мог пользоваться свидетельствами очевидцев, а его редактором стал сам султан.
Критовул говорит, что на следующий день государь вопреки обычаю повелел прекратить разграбление города, восхитившись его величественными зданиями и не желая, чтоб они превратились в руины. И я в это верю, ведь горожан в то время уже было немного, а от былых богатств после взятия Константинополя крестоносцами в 1204-м году туркам остались одни объедки.
Греческий автор не пытается оправдать суровость османов. Но говорит, что после падения стен турки сделали акцент не на тотальной зачистке, а на обращении в рабство уцелевших жителей города. Для этого небольшие подразделения ставили флаги у доставшихся им домов, чтобы обозначить их, как свою «собственность». А затем уж грабили с чувством, с толком, с расстановкой. Думаю, что за сутки они вполне могли с этим справиться.
Резюмируя других очевидцев, включая митрополита Исидора Киевского, можно сказать, что турки посягнули на честь всех молодых и не очень старых женщин – а некоторые из них не отказались даже от юношей; они уничтожили всех стариков и обратили в рабство всех трудоспособных мужчин. Николо Барбаро, служивший арбалетчиком на одном из венецианских кораблей, утверждал, что «гази обнимали хорошеньких девушек», которых затем продали на рынке.
Вместе с тем, некоторые горожане все равно уцелели, поскольку успели укрыться в Святой Софии. В целом, к ним отнеслись точно так же, но без чрезмерной жестокости. Кроме того, Мехмед IIвскоре издал указ, что те, кто все это время прятался, могут вернуться в свои дома. А остальные жители получили возможность заработать на свою свободу при ликвидации разрушений.
Так или иначе, опустевший город уже не мог быть столицей растущей могущественной империи. Поэтому султан Мехмед многое сделал, чтобы заново его заселить. Добровольно или принудительно, но сюда были отправлены многие османские подданные разных религий и национальностей. И потомки византийских константинопольцев вскоре оказались тут в меньшинстве.