Поделиться • 14 января 2026
Автор: Татьяна Амарян, сооснователь Unicorn Universe (ОАЭ), руководитель «Летово Кидс»
Фото: Unsplash
Объем российского рынка образовательных технологий в третьем квартале 2025 года составил около 41,9 млрд руб. — на 12% больше, чем в тот же период годом ранее. Но за этим ростом скрываются совершенно разные траектории: одни компании создают продукты для детей и подростков, другие — для студентов и взрослых специалистов. Я в индустрии с 2012 года — сначала запустила частный детский сад, позже — начальную школу. На своем опыте расскажу, в чем разница между детским и взрослым обучением и почему бизнесу важно это понимать.
Объем российского рынка образовательных технологий в третьем квартале 2025 года составил около 41,9 млрд руб. — на 12% больше, чем в тот же период годом ранее. Но за этим ростом скрываются совершенно разные траектории: одни компании создают продукты для детей и подростков, другие — для студентов и взрослых специалистов. Я в индустрии с 2012 года — сначала запустила частный детский сад, позже — начальную школу. На своем опыте расскажу, в чем разница между детским и взрослым обучением и почему бизнесу важно это понимать.
Оба моих проекта окупились — но по-разному:
- детский сад вышел в ноль за 11 месяцев;
- школа — за 16 месяцев.
Через три года после запуска первого детского проекта я начала обучаться сама — прошла несколько программ для управленцев, включая Executive MBA. Так у меня появился опыт уже не только создания образовательных продуктов, но и участия в них как слушателя.
Кто решает
На старте первого детского сада мы думали, что родители принимают решение рационально — по меню, безопасности, расписанию. Но на первой же встрече я увидела: родители выбирают «сердцем». Они внимательно смотрят, как педагог обращается с ребенком, как оформлено пространство, как пахнет в группе, насколько спокойно ребенок входит утром. И только потом — задают вопросы про программы.
За первый год мы организовали 22 дня открытых дверей — проводили их примерно два раза в месяц. Для детского сада это высокий показатель: обычно такие встречи проводят не чаще двух-трех раз в год.
Мы сознательно сделали их регулярными, чтобы родители могли наблюдать процесс, а не принимать решение по буклету или отзыву. Формат выглядел так:
- родители приходили с ребенком и проводили 30–40 минут в группе;
- могли понаблюдать за занятием или поучаствовать;
- задавали вопросы педагогам и администрации.
После каждого мероприятия мы отслеживали, сколько семей возвращается повторно, оставляет заявку или выходит на пробное посещение. В среднем 40–45% потенциальных клиентов приходили еще раз, а около 30% переходили на следующий шаг и брали пробное адаптационное занятие.
Для детского сада этот показатель считается высоким: как показывает практика, обычно конверсия в повторный визит в подобных проектах составляет 15–20%. В нашем случае частота мероприятий позволила родителям наблюдать динамику ребенка в группе и постепенно принимать решение.
Мы также использовали дополнительные критерии:
- сколько времени ребенок проводил в группе без напряжения;
- как быстро устанавливался его контакт с педагогом;
- насколько активно он включался в игру или занятие.
Эти наблюдения фиксировали педагоги, и именно они становились для родителей важнее любых рекламных аргументов.
По итогам года можно было видеть, что семьи, прошедшие через две-три таких встречи, принимали решение о поступлении более осознанно и реже меняли сад в течение первых месяцев.
Какой результат
Пожалуй, именно в вопросе, что считать результатом, сильнее всего проявляется различие между детскими и взрослыми образовательными проектами. Если в одном случае прогресс выражается в освоении базовых навыков и изменении в поведении, то в другом — в конкретной прикладной выгоде, которая может быть измерена карьерным ростом, бизнес-показателями или финансовым результатом.
В дошкольном образовании результат, как правило, не поддается линейной формализации.
Никто не ожидает, что четырехлетний ребенок начнет читать или считать в пределах ста. Зато именно здесь крайне важны мягкие, но значимые показатели развития:
- начал ли ребенок сам одеваться;
- научился ли справляться с фрустрацией;
- стал ли лучше выражать свои эмоции словами;
- начал ли играть с другими детьми, а не только один.
Все эти на первый взгляд неформальные изменения можно фиксировать.
В одном из проектов мы внедрили систему регулярных педагогических наблюдений, в которых фиксировались ключевые аспекты развития:
- моторика;
- речевая активность;
- эмоциональная реактивность;
- социальные взаимодействия.
Это не были оценки в классическом понимании, но наглядные отслеживания динамики помогали и родителям, и самим педагогам лучше понимать, как движется развитие ребенка.
Роль педагога и среды
В детских проектах педагог не просто человек, который проводит занятия. Это взрослый, через которого ребенок впервые знакомится с системой, с правилами, с идеей, что есть другие точки зрения, кроме родительской. Его голос, интонация, манера взаимодействовать становятся частью среды, которая либо дает ребенку опору, либо, наоборот, делает процесс обучения напряженным и небезопасным.
Я помню, как однажды мы вели набор в новую группу детского сада и уже после первых пробных встреч у нас сформировалась очередь — не потому что помещение было лучше, не потому что у нас были какие-то уникальные игрушки, а потому что родители видели, как педагог разговаривает с детьми: спокойно, без сюсюканья, но с уважением. Они говорили: «Нам важно, как она держит пространство. Мы можем ей доверить ребенка».
Мы поняли: в этом возрасте педагог — это не часть системы, а сама система. Именно поэтому отбор педсостава в детские проекты всегда был самым сложным и самым тонким процессом.
Мы обязательно проводили пробные занятия, а после — собирали обратную связь не только от родителей, но и от самих детей. Их реакции были самыми честными: «я боюсь ее», «она добрая», «она помогает, когда мне грустно». Эти слова значили больше любых дипломов.
Технологии как инструмент
В детских проектах технологии воспринимаются, скорее, как вспомогательный инструмент, чем как основа обучения. Интерактивные панели, мультимедийные материалы, развивающие приложения — все это может присутствовать в пространстве детского сада или школы, но никогда не подменяет собой главное: живое взаимодействие с педагогом, игру, эмоциональный отклик. Мы пробовали внедрять в работу с дошкольниками цифровые приложения, например упражнения на распознавание форм, счет, развитие речи.
В работе с дошкольниками тестировали несколько видов цифровых инструментов. Это были не игровые приложения «для развлечения», а обучающие среды, рассчитанные на развитие базовых навыков.
Мы использовали три решения.
- «Речевички» — приложение для развития речи и словарного запаса (подписка около 12 тыс. руб. в год на группу). Оно включало упражнения на составление фраз, расширение словаря, тренировку звуков. Мы применяли его в индивидуальной работе — по пять-семь минут, чтобы не перегружать детей.
- «ЛогоБот» — программа для ранней математики и логики (разовый платеж около 15 тыс. руб.). Она помогала мягко вводить понятия формы, количества, сравнения. Использовали как дополнение к занятиям, не чаще двух раз в неделю.
- «Живая Азбука» — интерактивные карточки для обучения буквам (стоимость комплекта около 9 тыс. руб.). Работали с ней только в старшей группе, когда дети проявляли интерес к чтению.
Мы не разрабатывали собственные приложения, потому что для дошкольной аудитории дешевле и логичнее адаптировать готовые решения, чем создавать продукт с нуля.
По итогам года мы сравнивали группы, где эти инструменты использовались, и группы, где делали ставку только на традиционные игры. Существенной разницы в общем развитии детей мы не увидели, но отмечали эффект: приложения повышали концентрацию детей с низкой усидчивостью.
Однако ключевые навыки — эмоциональное реагирование, способность договариваться, умение выражать чувства и работать в группе — развивались не за счет технологий, а за счет работы педагогов. Так мы пришли к выводу, что в детских проектах технология — это инструмент в руках педагога.
Психологический аспект
У ребенка почти всегда отсутствует осознанный запрос на обучение. Он приходит в пространство, которое выбрали за него взрослые. Его первое взаимодействие — не с программой, а с атмосферой: насколько здесь спокойно, насколько он чувствует себя принятым, видимым, защищенным.
Авиация в 2017 году находилась в том же состоянии, что и автомобильная промышленность, когда Маск начинал делать Tesla. Все тогда говорили: «Это что за фигня? Электрическая машина Отсюда — главная психологическая задача детского проекта: выстроить среду, в которой ребенок сможет раскрыться, не боясь быть собой.— кому это надо?» Нам три года назад тоже говорили: «Водород? А что это такое? Зачем нам это надо?»
Не случайно именно в младших группах детского сада мы сталкивались с родительскими запросами вроде «он стал уверенным», «перестал бояться новых людей», «начал задавать вопросы». Все это не результат педагогических приемов в прямом смысле, а показатель того, что ребенку в пространстве безопасно — и из этой точки у него появляется интерес, игра, развитие.
При этом детская психология устроена так, что большая часть обратной связи проходит через поведение, а не через речь. Если ребенок отказывается идти в садик, если он замыкается или, наоборот, становится чрезмерно активным, — это не каприз, а сообщение. И если в проекте нет чувствительности к таким реакциям, если педагог или администратор не умеет их слышать, качество образования перестает иметь значение: ребенок просто не сможет взять то, что ему предлагают.