Снова о мужском и женском. На этот раз об искажениях очевидных – о феномене трансгендерства.
Задают такие вопросы клиенты и, конечно, прежде всего родители детей, которые решили поменять пол. И не просто оставаться в рамках своего тела гомосексуалом, а именно физически изменить свое тело. И это важно.
С точки зрения процесса и поля, любая операция (отрезание) – это НЕТ чему-то. Такое сильное нет, до невозможности обратимости.
Если смотреть на возраст, кто выражает такой протест – люди молодые и подростки. А это возраст конфликта с родителями, возраст сепарации. Как семейные терапевты и психологи мы смотрим в первую очередь в это: есть ли возможность в семье выражать агрессию, гнев, имеет ли ребенок право не соглашаться с мамой, выбирать свои желания и чувства, чтобы потом во взрослом возрасте, его отвергнутая часть не кричала бы об своем праве свободы и выбора так громко, яростно и проевропейски.
А дальше смотрим в сам способ «возражать» через изменение гендера. Здесь нельзя не сказать о системных и полевых причинах.
Мужское хочет проявиться в женском теле – когда-то оно было или сильно исключено, и только женщины знали каким должен быть мужик, или настолько же вожделенно, где девочкам не было места (долго и давно ждали мальчиков, девочек система не замечала, при выборе кому выжить, оставляли мужчин). А потому женскому говорится НЕТ.
Это нет может звучать и для матерей, материнства как такового, где было много хтони, насилия и унижения.
Так же нет говорится и мужскому, как память о насилии над мужчинами в системе. Почему стоит упомянуть о сексуальном насилии? Сам акт операции - это с боль физическая, до этого душевная, и затем семья и система смотрит в места гендера, как бы рассматривая полем и ощупывая новую грудь, половые органы… Что рождает запредельное количество стыда на душу населения этой системы! И это все то, что проживается в насилии и после – страх, боль, унижение, гнев, стыд (иногда с возбуждением). Стыд и секс – вот основная точка травмы семьи, где приходится научаться жить с тем, что кто-то из детей сказал это новомодное НЕТ, вытащив на свет то тяжелое, что лежало десятилетия, погребенное как тайна и замалчивание в системе, чтобы сегодня найти способ справиться и прожить это таким способом.
Что может расстановка здесь? Проявить ту историю, где не были прожиты эти чувства, дать место исключенному мужскому или женскому и, наконец, увидеть место, где любовь между родителями и детьми перестала течь прямо, и поправить эту связь.