Мы привыкли считать Алтай своим — глубоко родным, понятным, чисто российским, и интуитивно ставим знак равенства между ним и Сибирью. Но географии чужды национальные сантименты: корона «Золотых гор» разделена между четырьмя странами, и каждая из них владеет своей частью этого грандиозного пазла.
Алтай российский — это заповедная бирюза Катуни, вековые кедровые леса и бездонное Телецкое озеро, над которыми венцом возвышается двуглавая Белуха. Алтай казахстанский открывается как промышленный гигант, хранящий в своих кладовых ценные металлы. Монгольский Алтай — продуваемое всеми ветрами царство голых скал и заснеженных пиков.
Но есть и четвертый лик — китайский, самый потаенный и, пожалуй, самый парадоксальный участок региона.
Природное зазеркалье
Уникальность этой территории состоит в том, что она ломает привычные представления о Китае. В нашем сознании эта страна рисуется как край рисовых полей, перенаселенных мегаполисов, где «солнце встает над рекой Хуанхэ». Конечно, есть в Китае и головокружительные горы со стеклянными мостами между ними, и пустыни, и даже тайга на севере и востоке страны. Но это тайга другая — маньчжурская и уссурийская. Там, в районе Большого Хингана, она равнинная, суровая и часто заболоченная, с бесконечными сопками, поросшими лиственницей и березой. На востоке, ближе к Приморью и реке Уссури, она превращается в густые «северные джунгли», где лианы обвивают кедры, а тигр делит тропы с медведем.
Китайский же Алтай предлагает нечто иное: пронзительную, открыточную красоту, которую мы привыкли называть «горно-сибирской». Здесь природа внезапно совершает головокружительный кувырок и возвращает путешественника в эталонную северную сказку. Это единственный регион страны, где господствует истинная темнохвойная тайга — та самая, со столетними елями и пихтовыми падями, которые плотной стеной подступают к ледниковой воде.
Получается, Китайский Алтай — это своеобразное природное Зазеркалье. На одном и том же хребте, под тем же небом, абсолютно родной ландшафт существует в ином измерении. Там, где мы ценим труднодоступность и возможность остаться с горами один на один, китайский подход предложил философию массового туризма, который не вступает в конфликт с природой.
Главный по туризму
Главным «хранителем» этой заповедной территории выступает природный парк Канас — настоящий эпицентр китайского экотуризма. В последние годы он обрел статус национальной легенды, и во многом благодаря массовой культуре. Речь идет о китайском сериале «Мой Алтай», вышедшем на экраны в 2024 году. Зрители увидели в нем совсем нетипичные пейзажи — вместо привычных террасных полей и бамбуковых рощ перед ними развернулись залитые солнцем альпийские луга, суровые кедровники, ледяные пики и лежащее в распадке длинное озеро с пронзительно бирюзовой водой. Эта «сибирская» эстетика вызвала настоящий культурный шок у жителей далеких восточных провинций, и на Канас обрушилась невиданная прежде популярность.
Однако парк был готов к ней. Колоссальный поток людей не превратил регион в вытоптанную пустыню. Масштабы здесь по-настоящему китайские: после выхода сериала за вторую половину 2024 года Канас посетило 28 миллионов человек. Это почти в шесть раз больше, чем весь российский Алтай (республика и край вместе взятые) принимает за год.
Секрет кроется в большой организованности китайского туризма. Канас — классический заповедник с самыми строгими нормами. Две трети его территории закрыты для какого-либо посещения. А в оставшейся части не может быть и речи о диком туризме. Всё подчинено жесткой системе правил.
Здесь нельзя просто съехать с дороги и поставить палатку где захочется. Весь личный транспорт остается за пределами парка, а по его территории курсируют только бесшумные электрические шаттлы. Даже пешие прогулки строго регламентированы: по тайге проложены десятки километров деревянных настилов — парящих над землей артерий, которые позволяют миллионам туристов созерцать лес, не касаясь подошвами реликтовых мхов и не нарушая покой корней вековых лиственниц.
Строительство туристической инфраструктуры тоже подчинено строгому регламенту. Запрещено строить бетонные здания, каждый новый гостевой дом обязан мимикрировать под традиционный бревенчатый сруб с двускатной крышей. В итоге создается интересная иллюзия: и вроде XXI век, а вокруг — деревянные избы с оградами из жердей и атмосфера старой сибирской заимки.
Секреты плато Укок
Стоит написать пару слов об особом территориальном положении Китайского Алтая. Это самый труднодоступный «угол» Поднебесной, расположенный на ее северо-западе. Впрочем, по административно-географическому нахождению Канас скорее не угол, а карман, который ограничивают: с востока — Монголия; с запада — Казахстан; с севера — Россия.
При этом граница с нами — единственная полностью закрытая. Не в политическом плане, нет. Просто через нее нет и никогда не было дорог и коммуникаций. Этот обособленный 55-километровый участок охраняет хребет Таван-Богдо-Ула, по снежным вершинам которого и проходит линия границы.
С российской стороны к ней почти вплотную примыкает знаменитое плато Укок, где в 1990-х годах экспедиция новосибирских археологов обнаружила «замерзшее» погребение пазырыкской культуры, в котором была похоронена молодая женщина, получившая широкую известность как «Алтайская принцесса».
И вот что интересно: плато Укок имеет небольшое продолжение на китайской стороне. В стене гор есть перевал, узкий проход в долину Канаса, где климат гораздо мягче и растительности больше. Так вот, сибирские скифы эпохи железного века по всей видимости жили именно в Канасе, что подтверждают археологические раскопки китайцев. При этом на их стороне нет ни одного погребения. А на плато Укок наоборот — сплошные могильные курганы и ни одного поселения. Такой контраст между двумя областями, разделенными темным барьером зубчатых гор Богдо-Улу и единственным перевалом, позволяет предложить наиболее естественное объяснение: здесь жили — там хоронили.
Этническая карусель
Административно Китайский Алтай относится к Синьцзян-Уйгурскому автономному району. Но живут там вовсе не уйгуры. Вообще, Алтай — это такой этнографический парадокс: народы в нем словно поменялись местами. В Китайском Алтае главными героями стали казахи, сохранившие там дух древней кочевой степи. В казахстанском Рудном Алтае до сих пор отчетливо доминирует русское культурное наследие — край староверов и рудознатцев. В российском же Алтае живут алтайцы, прямые потомки джунгаров, чья гибель в XVIII веке под ударами маньчжурской династии Цин позволила Китаю расширить свои границы до нынешних пределов.
Эту этническую карусель дополняют тувинцы, компактно живущие в китайской части Алтая. Отрезанные от Тувы российским плато Укок и монгольскими степями, они оказались в изоляции, которая помогла им сберечь уникальный диалект и обычаи. Их деревни, такие как Хэму или Байхаба, состоят из массивных бревенчатых изб с высокими двускатными крышами — они выглядят так, словно их перенесли прямиком из сибирской глубинки XIX века.
И живут они вовсе не напоказ для туристов, как это происходит в некоторых «парадно-глянцевых» туристических объектах. Хотя тувинский пастух, едва отложив шоор — национальную флейту, может достать из кармана халата современный смартфон, его быт остается подлинным. Вечером, когда поток экскурсий редеет, он возвращается в свой бревенчатый дом, чтобы разжечь печь и жить по тем же неспешным лекалам, что и его предки сотни лет назад.
Китайский Лох-Несс
Но какими бы колоритными ни были эти деревни, все тропы в Канасе в конечном итоге ведут к одной цели. Гул экскурсионных автобусов, разговоры в гостевых домах и песни пастухов — всё это лишь прелюдия к встрече с главным сокровищем заповедника, ради которого миллионы людей преодолевают тысячи километров. Это озеро Канас — огромная чаша с бирюзовой водой, чьи тайны веками подпитывают легенды этого края.
Главная особенность водоема — «живой» цвет воды, который меняется по тем же самым причинам, что и у Катуни. Летом, когда ледники интенсивно тают, потоки несут в озеро каменную пыль, и вода становится молочно-белой. Осенью взвесь оседает, и озеро вспыхивает неправдоподобно яркой, густой бирюзой на фоне золотой тайги.
В 1980-х годах ученые зафиксировали в озере огромные тени длиной до 10–15 метров. Предполагается, что «монстрами» могли оказаться гигантские таймени, которые из-за уникального микроклимата и обилия пищи выросли до невероятных размеров, превратившись в настоящих озерных королей. И хотя скептики спорят о реальных габаритах этих гигантов, именно вера в «озерное чудовище» сделала Канас китайским аналогом Лох-Несса, ежегодно притягивающим миллионы охотников за легендами.
Впрочем, даже без встречи с «монстром» озеро и сам заповедник Канас оставляют ощущение прикосновения к чему-то необычному. Для российского туриста, попадающего сюда через Казахстан или Монголию, этот уникальный уголок родной природы по ту сторону границы служит наглядным примером того, как на одних и тех же природных ресурсах можно выстроить совершенно иную реальность: технологичную, многолюдную, но при этом подчеркнуто бережную к ландшафту и традициям. Такой взгляд на знакомый и привычный Алтай заставляет по-новому оценить и наш, российский берег этой великой горной страны.
Путь в Канас через Казахстан для нашего туриста остается самым популярным. Но есть и другая дорога — для любителей красоты и экзотики, — которую называют туристическими воротами Алтая: 👇