Огни ночного города размазывались за стеклом машины в длинные светящиеся полосы, смешиваясь с потоками дождя. Илья, сидя за рулём, с трудом разгонял тяжёлую пелену усталости, навалившуюся после смены. Он на секунду опустил взгляд на вспыхнувший экран телефона — и в тот же миг почувствовал глухой, мягкий удар под колесом и отдающую в руль неприятную вибрацию.
Сердце ёкнуло. Он резко затормозил, выскочил на мокрый асфальт. Дождь тут же залепил лицо холодными каплями. Илья обошёл машину, и взгляд его упал на тёмное пятно под передним колесом. Он присмотрелся и по спине пробежали мурашки.
По мокрому асфальту, размываемый дождём, растягивался розоватый, кровавый след. А под колесом лежала маленькая, бездыханная тушка. Кошка.
Тошнота подкатила к горлу комом. Внутри всё сжалось от внезапного, острого ужаса. Он прикусил костяшку пальца, пытаясь загнать назад накатившую панику, заставить мозг работать. Что делать?
Простояв так несколько минут в полной тишине, прерываемой лишь шумом дождя, и убедившись, что на пустынной ночной дороге никого нет, он наклонился. Осторожно, с отвращением, он взял ещё тёплое тельце за лапу и отбросил его на обочину, в мокрую траву. Пальцы тут же он протёр влажными салфетками, сдирая с кожи невидимую, липкую пленку вины.
Он завёл машину и рванул с места. Сон как рукой сняло. Его место заняла гложущая, тошнотворная совесть, въедливая, как запах крови.
Добравшись до дома, Илья почти бегом бросился к подъезду, прячась от назойливого дождя. Квартира встретила его привычным уютом: мягкий свет торшера, тепло. Но теперь этот уют казался фальшивым, притворным, словно пытался скрыть только что случившееся мерзкое дело.
Просидев у окна с чаем, который не приносил покоя, Илья почувствовал, как усталость снова накатывает, теперь — тяжёлая, как свинец. Он повалился на кровать, и сон накрыл его почти мгновенно.
Но это не был отдых. Это был кошмар. Тот самый удар, отдающийся в костях. И перед глазами — та самая кошка. Только теперь он разглядел её подробнее: худая, облезшая, с вытекшим глазом, а на боку — пятна зелёной краски, словно в неё кто-то стрелял из игрушечного пистолета. И её единственный глаз смотрел на него не с животным страхом, а с глубокой, почти человеческой тоской. От этого взгляда по телу Ильи пробежала ледяная дрожь, и он проснулся с криком, застрявшим в горле. Резко поднявшись, он побежал в туалет и, наклонившись над унитазом, его вырвало. Илья опустился на пол рядом с сантехникой, вытер рот рукой и, тяжело дыша, поднялся, чтобы умыться. Футболка насквозь пропиталась потом. Он не понимал, почему так сильно винит себя — это же была обычная дворовая кошка, каких множество, но давящее чувство не отпускало. Решив принять душ, Илья зашел в кабинку и открыл кран, но оттуда хлынула коричневая, зловонная вода, заставившая его тут же выскочить обратно. Снова упершись руками в раковину, он посмотрел в зеркало, а затем прижался лбом к холодной поверхности. Выругавшись, Илья вышел и направился на кухню, где взял полотенце, чтобы вытереть с себя брызги. Воздух кухни ударил в нос отвратительным гнилостным запахом. Пытаясь найти его источник, он подошел к мусорному ведру, где лежал яблочный огрызок, покрытый не пушистой плесенью, а черной липкой массой, напоминавшей смолу. Илья отшатнулся, зажал нос и, подавляя новый приступ тошноты, быстрыми движениями вытащил пакет из ведра и понес его к мусоропроводу. В этот момент раздался щелчок соседского замка и голос старушки, а из-за двери выбежала ухоженная кошка с пушистой шерстью и в ошейнике. Это была Снежа, любимица всего дома. Она посмотрела на Илью, тихо мурлыкнула в знак приветствия, подошла и потерелась о его ногу. Он неуверенно улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить ее, но перед глазами внезапно возник испачканный в крови и грязи облик, заставивший его резко отдернуть ладонь и прижаться к стене. Снежа замерла перед ним на мгновение, в ее глазах отразилось непонятное ему выражение, а затем она стремительно бросилась вниз по лестнице и скрылась в темноте подъезда. Илья, все еще тяжело дыша, вжался в стену, пытаясь стать ее частью. Внутри поднималось мучительное, острое чувство, с которым он не мог справиться. Он практически вылетел в свою квартиру, громко захлопнул дверь и, не в силах устоять на ногах, сполз по ней на пол, закрыв лицо ладонями.
Весь последующий день он провел, завернувшись в плед перед мерцающим экраном телевизора, в который смотрел стеклянным, ничего не видящим взглядом. Навязчивые мысли не отпускали его, а урчание в животе напомнило, что он не ел с утра. С огромным усилием Илья поднялся и побрел на кухню, его ноги казались свинцовыми. Холодильник был пуст, и он решил приготовить яичницу. Но едва он разбил яйцо о сковороду, как отпрянул в ужасе: вместе с желтком на раскаленное дно выпал маленький, отчетливый кошачий коготь. По спине Ильи пробежали ледяные мурашки. Со всей силы он швырнул сковороду в раковину, а сам, пошатнувшись, рухнул на пол. Его нервы были на пределе, и единственным спасением ему показалось забвение. Он вспомнил о забытой бутылке коньяка в шкафу.
Стакан за стаканом обжигающая жидкость проглатывалась, притупляя душевную боль. Сознание заволакивалось туманом, а в опьяненном мозгу родилась чудовищная идея. Машина неслась по ночной дороге, пока Илья, одной рукой сжимая руль, а другой — горлышко бутылки, глушил остатки сознания. Он резко остановился у знакомого обочины, того самого места, и, шатаясь, выбрался из машины. Цепляясь за капот, он дополз до обочины, где все еще лежало истерзанное тело кошки, уже тронутое разложением и опарышами. Илья с рыданием упал на колени, его голос срывался на хриплый шепот, полный отчаяния: –
Прости… прости меня…
Слезы текли по его лицу, смешиваясь с грязью, а разум окончательно помутился. Он протянул руки и приподнял холодные останки, прижимая их к груди. Задрав голову к черному небу, он рыдал, не замечая ничего вокруг, пока в лицо ему не ударил яркий свет фар. Он успел почувствовать лишь оглушительный удар и острую боль, пронзившую все тело. Теперь он лежал на асфальте, хрипя и захлебываясь собственной кровью, наполнившей рот. Из машины выскочил мужчина и, подбежав к телу, замер в оцепенении. Он резко отпрянул и обернулся на звук другого голоса, доносившегося из автомобиля. Из пассажирской двери вышел его спутник, и его лицо исказилось испугом.
— Человек? Я же говорил тебе не гнать! — его голос дрожал от волнения. — Что нам теперь делать? Если полиция узнает, нам конец.
Первый мужчина, напротив, казался холодным .
— Успокойся, — резко бросил он. — Хватай его за ноги. Я возьмусь за руки. Быстро, пока никто не увидел. И надень перчатки.
Илья, лежавший в луже собственной крови, смотрел на них снизу вверх, не в силах издать ни звука, кроме тихого хрипа. Сквозь нарастающий туман в сознании, пробивался леденящий ужас от понимания происходящего. Он почувствовал, как железные пальцы впились в его искалеченные руки и ноги, затем — короткое раскачивание и порыв холодного ветра перед тем, как его тело с размаху швырнуло в кювет. От нового приступа адской боли он бессильно простонал. Его голова упала на землю рядом с трупом кошки. Мутный, остекленевший кошачий глаз был направлен прямо на него.
"Смерть придёт, у неё будут твои глаза"- Чезаре Павезе