Ей не поверили сразу. Слишком страшно и неправдоподобно звучал её рассказ. Фёкла Семенюк, уроженка Дубровицы, вернувшаяся из Германии с принудительных работ, утверждала, что в Берлине видела человека, которого хорошо знала по оккупации.
Он носил советскую военную форму и называл себя другим именем. Но для неё он навсегда остался тем самым унтерштурмфюрером СС Кириллом Сыголенко – человеком, который при немцах лично участвовал в расправах над жителями Дубровицы, не делая различий между взрослыми и детьми.
11 мая 1951 года сотрудники МГБ совместно с местной милицией задержали в одном из книжных магазинов гражданина ГДР Карла Ковальского. Он выглядел искренне потрясённым. Ковальский уверял, что является евреем, чудом выжившим в концлагере Дахау, и не мог понять, как его вообще могли заподозрить в службе в СС. Он готовился вместе с женой к отъезду на постоянное место жительства в Израиль и подчёркивал, что в этом нет ничего противозаконного.
Однако до выяснения всех обстоятельств Ковальского отправили в Советский Союз. Там шаг за шагом начала раскрываться его настоящая биография – куда более мрачная, чем можно было предположить по внешнему облику скромного эмигранта.
(Справка: в конце 1940-х – начале 1950-х годов органы МГБ активно проверяли лиц, заявлявших о статусе бывших узников концлагерей, особенно при попытках выезда за границу. Зафиксированы десятки дел, где под этой легендой скрывались коллаборационисты.)
Выяснилось, что на самом деле его звали Хаим Исаакович Сигал. Родился он во Львовском регионе, который в тот период входил в состав Польши. Семья была самой обычной. Сигал работал школьным учителем, затем занялся мелкой торговлей.
После присоединения Западной Украины к СССР его судьба сделала резкий поворот. Бывший учитель стал милиционером, а вскоре – сотрудником НКВД. Он хорошо помнил, кто при польской власти высказывался критически о Советском Союзе, и активно передавал эту информацию органам. По его доносам были арестованы несколько человек.
Война застала Сигала врасплох. Уже 30 июня 1941 года немецкие войска заняли Львов. Для сотрудника НКВД еврейского происхождения это означало практически неминуемую смерть. Тогда он сделал ставку на актёрские способности. Перед немцами Сигал представился украинцем Кириллом Сыголенко. Документы, по его словам, сгорели, но неподалёку якобы жили родственники, готовые всё подтвердить.
Немцы поверили. Однако, понимая, что дальше играть с судьбой опасно, бывший «нкэвэдэшник» вскоре бежал.
В лесах он вышел на националистов. Евреев там не жаловали, но Сигала спасло отличное владение украинским языком. В формированиях так называемой «Полесской сечи» он быстро занял заметное положение, стал редактором газеты и адъютантом одного из главарей.
К 1942 году отношения между боевиками-националистами и гитлеровцами начали портиться. Сигал сделал вывод, что служба у немцев будет и безопаснее, и выгоднее.
(Справка: вспомогательная полиция и «шуцманшафт» на территории Украины формировались немцами с 1941 года и активно использовались в карательных акциях, в том числе при ликвидации еврейского населения и антипартизанских операциях.)
Он занял должность коменданта «шуцманшафта» в Дубровице – вспомогательной полиции, на которую возлагались самые грязные задачи. В первую очередь от него требовали отчёты о количестве уничтоженных евреев. Облавы проводились без разбора – убивали взрослых и детей. По совокупным данным, на счету подразделения Сигала оказалось около пятисот жертв.
Позднее на суде он говорил об этом с холодным равнодушием, поясняя, что действовал так, чтобы доказать немцам свою преданность и окончательно снять подозрения в еврейском происхождении.
Служба на нацистов приносила Сигалу и вполне ощутимые выгоды. Примерно через год его повысили и перевели в СД – службу безопасности рейха. Он работал в Потсдаме и Кёнигсберге. Его направляли в лагеря для советских военнопленных, где он выявлял подпольщиков и предотвращал побеги. За усердие он получал поощрения и награды, а изъятое у пленных золото оставлял себе.
К концу войны Сигал всё больше задумывался о будущем. Понимая, что крах рейха неизбежен, он позаботился о новой легенде. При помощи таких же сотрудников СД ему оформили документы на имя узника концлагеря Дахау – еврея из Варшавы Карла Ковальского.
(Справка: лагерь Дахау действительно использовался нацистами как «образцовый» в пропагандистских целях, что позже облегчало мошенникам использование статуса бывших узников.)
После поражения Германии в берлинской еврейской общине появился ещё один «переживший Холокост».
В 1946 году «Ковальский» устроился на работу в советское морское агентство. Спустя год оказался в тюрьме за спекуляцию и валютные операции. Через три года вышел по амнистии. Он пытался эмигрировать в США, но из-за болезни жены в визе было отказано. Тогда Сигал воспользовался новой возможностью и как жертва нацизма подал документы на переезд в Израиль. К моменту, когда Фёкла Семенюк случайно узнала его, все формальности были практически завершены – оставалось лишь собрать вещи.
Первые полтора месяца арестованный категорически отрицал всё. Чтобы сломать его, следователям пришлось предъявить фотографии в полицейской форме и организовать очные ставки с очевидцами. В итоге признания заняли около трёхсот страниц протоколов допросов.
Суд состоялся 27–28 марта 1952 года. Приговор был однозначным – высшая мера наказания. После оглашения решения Сигал подал прошение о помиловании, ссылаясь на необходимость содержать мать и больную жену. Ходатайство отклонили. 19 июня 1952 года приговор был приведён в исполнение.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Комендант полиции Дубровицы стал одним из редких примеров еврея, осуждённого как нацистский преступник. Эта история наглядно показывает: предательство не имеет национальности и встречается даже среди тех, кто сам оказался жертвой войны.
на позитивной ноте и заодно поделиться одной любопытной историей из реальной жизни. Итальянец Роберто Лелли, объехавший полмира, решил связать свою жизнь с Севастополем. По его словам, здесь его привлекли природа, люди и уважение к традициям. Он отмечает тёплую, почти семейную атмосферу города, положительно оценивает уровень медицины и условия для ведения бизнеса.
Роберто привёз в Крым и часть своей культуры — в Италии он освоил искусство приготовления традиционного джелато, которое теперь знают и любят местные жители и гости города. Его семья стала по-настоящему интернациональной: дети наполовину русские, наполовину итальянцы. Отдельно Лелли подчёркивает, что считает важным противостоять русофобии и любой форме дискриминации: по его убеждению, в современном мире не должно быть разделения людей по национальному или культурному признаку.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему этого карателя так долго не раскрывали?