Когда Алина выходила замуж за Виктора, она отдавала себе отчёт, что в её жизни будет присутствовать и его сын от первого брака.
К семилетнему Максиму она испытывала искреннюю симпатию — всегда встречала мальчика приветливо, дарила ему интересные книги, сладости покупала, расспрашивала о школьных делах. Словом, пыталась наладить контакт.
Виктор, казалось, относился к сыну с гордостью, часто показывал новой жене присланные бывшей фотографии Максима, рассказывал о выходных, когда он проводил время с мальчиком. Алина была уверена, что из мужа выйдет замечательный отец и их будущему ребенку, тем более, что они обсуждали этот вопрос и планировали попробовать стать родителями через год или два.
Виктор забирал Максима у бывшей жены на целый день примерно раз в пару недель. Они ходили в зоопарк, в кафе, играли в футбол. Иногда проводили время вместе с Алиной в двушку, которую снимали. У мужа была студия, у Алины есть однокомнатная квартира, но обе квартиры в другом районе, поэтому решили, что удобнее будет их сдать, а снять побольше и поближе к работам.
В быту супруги тоже полностью были друг другом довольны, так что женщина вообще подвоха не ждала ни с какой стороны. Всё изменилось, когда позвонили из больницы: бывшая жена Виктора, Ирина, была экстренно прооперирована по поводу осложнённого аппендицита. Состояние было серьёзным, потребовалась длительная госпитализация — минимум несколько недель в стационаре, а затем восстановление дома.
— Мальчика оставили с соседкой, она сказала, что есть вы, — говорила медсестра строгим голосом. — Потом пациентка показала нам номер ваш. Так что, ребенок — ваша ответственность.
— Вить, давай поедем и заберем, соседка выручила, но у нее же свои дела. Пусть у нас побудет, пока его мать в больнице?
— Я думаю, оптимальный вариант — отправить его к бабушке с дедушкой. У Ирины родители в Тверской области, в деревне, — спокойно ответил муж, не отрываясь от экрана телефона. — Я написал Ирине — не отвечает пока.
— Ты соображаешь, что ты говоришь? — Алина была и удивлена, и возмущена. — Твоя бывшая в реанимации, ребенок у соседки, от кого ты ждешь ответа? Твоим бывшим тестю с тещей не хочешь позвонить?
— Я их терпеть не могу и звонить им… Не хочу. И вообще, ты сама понимаешь, что говоришь? Взять ребенка к нам! На какой срок? Его надо водить в школу, ему надо готовить, с ним надо делать уроки. Кто всем этим будет заниматься? Это не прогулки по выходным, — Виктор, наконец, соизволил отложить телефон.
Алина просто не могла поверить в то, что она слышит. Ни капли отцовской обеспокоенности, теплоты, любви, лишь холодная практичность и явное нежелание брать на себя дополнительные хлопоты.
— Как ты можешь так рассуждать? — сказала она, закипая от возмущения. — Представь, что чувствует ребёнок! Его мама в больнице, он у чужого человека сидит. Ты — его отец! И я, предлагая помогать, не отказываюсь! Одевайся уже, поехали.
Виктор долго копался, искал ключи от машины, обувался. Видно было, что мужчина все делает "через не хочу". По дороге он заметил, мол, делает это исключительно чтобы не спорить с Алиной.
— Я тогда ещё попыталась оправдать его реакцию стрессом и растерянностью. Мне казалось немыслимым, чтобы отец мог настолько отстраниться от собственного сына в трудную минуту, — вспоминает Алина в разговоре с подругой тот вечер.
Реальность оказалась суровее любых предположений. Максим приехал. Он действительно выглядел испуганным, все спрашивал про маму, рассказывал, что у нее болел живот несколько дней, а потом она упала и он бежал к соседке сам, чтобы позвать на помощь.
Алина постаралась успокоить пацана, на следующий день взяла отгул, Максима не повезла в школу, чтобы он пришел в себя. В общем, вскоре маму мальчика перевели из реанимации в общую палату, Максим, поговорив с мамой по телефону, повеселел, жизнь начала налаживаться. Ребенок был в продленке, вечером они с Алиной делали уроки, собирали портфель на завтрашний день.
Доктора давали оптимистичные прогнозы, словом, пребывание сына мужа у них не затянулось бы дольше, чем на три недели. В первые же выходные к Ирине приехали родители, навестили они и внука, предлагали взять его в деревню, но Алина покачала головой: учиться надо, маму навещать хотя бы пару раз в неделю надо (Алина, конечно, волновалась, когда везла первый раз к бывшей жене Виктора сына, но все прошло хорошо).
Только, вот, муж… Поведение Виктора было отталкивающим. Он не просто держался отчужденно — он смотрел на сына с нескрываемым раздражением. Любая мелкая оплошность мальчика вызывала вспышку нетерпения.
Отца в ребенке раздражало все: чай, пролитый на стол случайно, небрежно сложенные вещи, не сразу убранная за собой чашка и недостаточно быстро выброшенный фантик от конфеты.
— Опять! — резко кричал на сына муж. На его лице было брезгливое неудовольствие. — Сколько раз можно говорить и объяснять?
— Ты обалдел? — однажды не выдержала Алина. — Да что такого страшного случилось-то? Подумаешь, накрошил! Он маленький ребенок, чего ты на него постоянно то рычишь, то кричишь? Он уже лишний раз старается тебе на глаза не попадаться.
— Ты что, не видишь? — ответил муж. — Он же весь в свою мать. Та же неуклюжесть, та же рассеянность. Знаешь, о чем я думаю? О том, как она вечно все пускала на самотек. Даже с этой больницей! Это надо, дотянуть до такого состояния? И сын растет таким же. И как, скажи, я должен к этому относиться?
— То есть, у тебя есть негативные чувства по отношению к бывшей, а ты вымещаешь их на ребенке?
— Я не вымещаю, я просто вижу, какой он есть, — резко сказал Виктор. — Если тебя не раздражает — тебе и карты в руки. Считай, моя миссия выполнена.
С того вечера в их доме повисло молчание. Точнее, молчание повисало, когда Виктор приходил с работы. Алина полностью взяла на себя заботы о пасынке. С Виктором же отношения превратились в формальное сосуществование. Они общались только по необходимым бытовым вопросам.
— До выписки Ирины еще неделя или около того, — говорит Алина подруге, — я решила, что когда перевезем Максима к маме, я соберу вещи и перееду к себе, квартирантов уже предупредила. Они выехали, просто я не хочу добавлять пацану стресса. Пусть уж он к матери вернется, тогда и я уеду.
— Может, резко так не надо? — с сомнением говорит подруга. — Жили вместе почти год, нормально все было, а тут за три недели дошло до мыслей о разводе?
Но Алина на то только головой качает: грустно все это, но одного мужчину она полюбила — того, который так ценит семью. А другого… другого Алина увидела, когда потребовалось проявить не показную, а настоящую ответственность. Который видит в Максиме не сына, а досадное напоминание о прошлом, ошибку, которую нельзя исправить. И вымещает на ребенке свое раздражение.
— И знаешь, что самое главное? — усмехается молодая женщина. — Я не хочу иметь от него детей. Ловлю себя на мысли: останусь, рожу, а вдруг и наш ребенок его разочарует? Он разозлится на меня, а злость обернется против малыша? Я видела, как он ломает самооценку родному сыну. Своему ребенку я такого не хочу.
Историю прислала Вероника.
Спасибо, что читаете, лайки способствуют развитию канала. Заходите на мой сайт злючка.рф.
Авторские каналы в Телеграм и MAX