В ноябре прошлого года почил о Господе схиархимандрит Михаил (Кречетов). Большую часть жизни служил пастырь в храме Покрова Пресвятой Богородицы в селе Акулово Московской области. В этом же храме до 1983 года на покое жил старец Тихон Пелих, человек удивительной жизни, стяжавший многие дары от Бога. О нем и пойдет речь ниже.
Будущий старец родился 26 августа 1895 года в Харьковской области в крестьянской верующей семье. Окрестили младенца в тот же день, дав ему имя в честь святителя Тихона Задонского. Воспитывала его бабушка, он рано остался сиротой. В детстве Тихон любил играть в священника. Впоследствии он вспоминал об этом: «Наденешь на себя тряпья всякого, веревочку привяжешь к кружке (кадило) и начинаешь "богослужение"». По смерти родителей его отдали в церковно-приходскую школу. По ее окончании добрый человек, знавший отца мальчика, взял Тихона в свою семью и устроил в частную гимназию. Но началась революция 1917 года. Его связь с новой семьей была утеряна.
Молодой человек недолго проработал санитаром и оказался в Пятигорске. Оттуда его отправили поступать в Московский государственный университет на агробиологическое отделение. На дворе был 1923 год. Прибыв в Москву, он первым делом прямо с вокзала направился в церковь, где служил Святейший Патриарх Тихон, исповедник. Во время Литургии он почувствовал, что непременно нужно получить благословение у Святейшего на дальнейшую жизнь и обучение. В конце богослужения он зашел беспрепятственно в алтарь и упал в ноги Патриарха-исповедника, испрашивая его благословения. Тот же удивился, спросив, как молодого человека зовут. «Тихон», – последовал ответ. «Меня – тоже Тихон», – улыбнулся Патриарх. Тут спохватились патриаршие иподиаконы и за полы шинели выволокли будущего старца из алтаря. Благословение святителя незримо помогало отцу Тихону всю его последующую жизнь. Через много лет он будет рукоположен во иерея у гробницы святителя в Донском монастыре.
Во время обучения в МГУ молодой человек был вольнослушателем Московской духовной академии, усердно занимался богословскими науками. До закрытия Марфо-Мариинской обители (в 1928 году) он был там чтецом и сторожем, а затем и хранителем ее антиминсов. В 1929 году, по окончании университета, молодой педагог был направлен на работу в Загорск, где становится прихожанином Троице-Сергиевой лавры. Там он сближается с наместником лавры, священномучеником Кронидом (Любимовым), который поручает ему хранить и лаврский антиминс в период закрытия монастыря. В то время он начинает задумываться о священстве. В частности, в его дневнике конца 20-х годов есть такая запись: «Думал о великом служении священника: главное его делание – молитвенное служение роду человеческому... Для такого молитвенного подвига служения роду человеческому нужна крепкая вера, дерзновенная вера».
В 1937 году будущий священнослужитель нашел себе невесту, Татьяну Мельникову, девушку непростой судьбы. В юности она помогала священномученику Петру (Звереву), под его руководством выучила на память церковный устав, одно из Евангелий, некоторые каноны и акафисты. Пережила она арест, допросы на Лубянке, ссылку. Выстоять в испытаниях девушке помогло знание наизусть молитв и Евангелия. В семье родились двое детей. Началась Великая Отечественная война. Глава семьи ушел служить в стройбат под Москвой и попал от истощения в лазарет. Дети, оставшиеся дома, голодали. Супруга, узнав об умирающем муже, продала оставшиеся в доме ценные вещи и купила меда. На крышах вагонов добралась она до места, где находился лазарет, и буквально спасла этим медом мужа от смерти. На Пасху 1945 года он вернулся домой. Вскоре ему было чудесное явление преподобного Серафима Саровского.
В 1946 году заново открылась Троице-Сергиева лавра. Первым делом будущий старец вернул туда антиминс. Как вспоминала его дочь, Екатерина Пелих, «особенное впечатление на нас производило появление в лавре новых монахов, как правило, больных, изможденных, часто прямо из лагерей. Мы знали их поименно, запоминали их голоса и, конечно, чем могли, старались помочь. Помню, как мама постоянно хлопотала об устройстве и лечении первых насельников. Нужны были и лекарства, и очки, и теплые вещи – все эти заботы она вместе с друзьями взяла на себя и при этом не пропускала ни одной службы, ни одной спевки. Когда приезжал домой папа, она рассказывала ему о каждом вновь прибывшем в лавру монахе».
В том же году, в день памяти преподобного Серафима, отец Тихон стал диаконом. В дневниках того времени он писал: «Сущность христианства – Крестная Жертва, жертва милости, жалость. Крестный путь – путь христианской жизни – нести свой личный крест, жалеть ближних, оказывать милосердие всем нуждающимся. Пока живем на земле, будем собирать крупинки жалости. На Страшном Суде Господь спросит, были ли мы милостивы, жалостливы. И только милостивым будет суд милостивый». Эти слова в полной мере раскроет он на деле, когда позднее примет на себя подвиг старчества.
В августе 1947 года отец Тихон был рукоположен во иерея. Было ему уже пятьдесят лет. Его дочь писала об этом: «На всю жизнь запомнился мне этот день: весь светящийся папа в белом облачении дает крест после Литургии у гробницы святителя Тихона, длинная вереница незнакомых людей, берущих благословение у "нового" батюшки, а он – неспешно, истово осеняющий каждого. Помню свое нетерпение: когда же, наконец, можно будет приблизиться к папе? Но вот мы его дождались, идем с ним вдоль монастырской стены, и нам под ноги падают первые осенние листья. А папа теперь не совсем наш… Он – священник». Поначалу батюшка служил в разных храмах Подмосковья, исповедовал в лавре. У него брал благословение на монашеский постриг другой будущий старец, архимандрит Кирилл (Павлов).
В 1950 году отец Тихон был назначен служить в Ильинский храм Загорска, одновременно он становится духовником учащихся Московских духовных школ, принимает исповеди ставленников. Пользовался он авторитетом и среди лаврской братии. Екатерина Пелих вспоминала о его служении: «В нашем доме бывало много духовенства и мирских, самых разных людей и по роду занятий, и по образованию, и по положению в обществе. Приходили и ранним утром, и днем, и даже ночью… Папа никому не отказывал. Особенный наплыв посетителей чувствовался летом, когда, кроме москвичей и местных, в лавру приезжали богомольцы из дальних городов и весей и останавливались в нашем доме на несколько дней. Бывало, отец Тихон еще не вернулся из храма, а в нашем садике, в беседке, в доме уже толпятся люди – устанавливается очередь…
В обычные будние дни отца Тихона ожидали бесконечные требы. К нему обращались за помощью не только жители Сергиева Посада, но и окрестностей. В 50–60-е годы частенько за батюшкой приезжали на "конной тяге". И так, день за днем, отец Тихон в повозке, запряженной лошадью, неспешно объезжал огромную паству – исповедовал, причащал, соборовал… В моей памяти отец Тихон – мой родной отец – остался прежде всего пастырем добрым, смиренным и усердным молитвенником, нежно любящим отцом».
Остались немногочисленные проповеди отца Тихона тех лет. В них мы находим поучительные слова о чистоте сердца: «И здоровье, и благополучие, и земные успехи – все это мы оставим на земле, когда придет время перейти в вечность. Но сердце чистое, душу чистую мы возьмем с собой. Что такое чистое сердце? Чистое сердце – это наше внутреннее богатство, наша духовная красота. Чистое сердце – это та брачная одежда, в которой мы можем стать участниками небесной трапезы в вечной жизни. Его можно сравнить с садом, в котором расцветают духовные добродетели: смирение, кротость, милосердие, терпение…
Чистое сердце подобно пламенеющему огню, в котором сгорают все греховные искушения и соблазны, а образ Божий в человеке, как золото в горниле, очищается. Христианская жизнь немыслима без чистого сердца… Как же обретается чистота сердца и как ее сохранить? Сердце очищается каждодневной молитвой, молитвой покаянной, слезной. Сердце очищается болезнями и скорбями, посылаемыми от Бога. Сердце охраняется постоянной памятью о Господе, исполнением заповедей Божиих. Тогда оно делается сокрушенно, смиренно, а таковое сердце "Бог не уничижит" (Пс. 50: 19)».
О молитве он, в частности, говорил: «Мы должны научиться правильно молиться в духе и истине. Мы должны молиться с чувством сердечного благоговения и любви. Чтобы научиться этому, слова нужно произносить неспешно, каждое слово класть на сердце так, чтобы и сердце откликалось на него, как делают дети, которые учатся читать. Мы пред Богом – ученики приготовительного класса, едва умеющие лепетать молитвы. Нам необходимо выговаривать молитвенные слова, вдумываясь в них… Произносить имена святых следует с теплотой сердечной».
В 1979 году отца Тихона, вследствие интриг, отправили за штат. Было ему 84 года. Батюшка сокрушался: «У меня еще столько сил, чтобы служить Богу и людям». Приютил его на своем приходе протоиерей Валериан Кречетов (в великой схиме – Михаил), настоятель храма в селе Акулово. Он вспоминал впоследствии: «Пути Промысла Божия неисповедимы. Последние годы жизни отца Тихона – удивительный пример для всех нас. Он много потрудился для Православной Церкви: хранение антиминсов, душепопечительство… Самое главное – безраздельное служение Церкви, как сказано: "Всем сердцем, всею душею, всею мыслию". Он был известен архиереям, Патриарху. Большая часть духовенства, если не сказать, все духовенство, прошедшее тогда духовные школы Троице-Сергиевой лавры, знало его. "Венчальный батюшка" – назвали отца Тихона в те годы. Всех, почти всех батюшек венчал отец Тихон, меня в том числе. Я узнал, что его как бы отстраняют, я этого не понял. Думаю: "Что же это такое? Как же это может быть?!" <…> И я дерзнул пригласить отца Тихона к себе на приход».
Старец Тихон по силам помогал отцу Валериану служить, продолжал исповедовать многочисленных верующих, которые стали стекаться к нему. Отец Валериан оставил и такие свидетельства о служении старца Тихона: «Мы стоим, и вдруг во время Литургии батюшка спрашивает так строго: "А кто с нами служит?" Показывает на левую сторону от престола: "А кто там стоит?" – "Никого". – "А, никого, ну и ладно". И опустил голову. То есть, видимо, увидел ангела…
Отец Тихон своим примером свидетельствовал о благодати Божией, благодати священства, которая "немощная врачующая, оскудевающая восполняющая". Он и годами уже был как Симеон Богоприимец, утружденный сенью лет, но имел взгляд пронзительный и исполненный какой-то особой силы. И, конечно, у него было величайшее смирение и непостижимое терпение. Он все выслушивал, и никогда в нем не было даже тени нетерпения или возмущения».
В свою очередь, протоиерей Димитрий Смирнов, посещавший храм в Акулово, вспоминал о старце: «Помню, когда он выходил из храма, весь народ его всего облеплял. И весь этот улей так и шел с ним к дому, где он обедал. Такое чудесное зрелище. А я играл роль охранника, используя свой "маленький рост". Оттеснял от той тропинки, по которой он шел, честную публику. Вид у него был очень интересный. В Отрадном есть икона – "Явление преподобному Сергию Матери Божией". Это известное событие из жития преподобного. Явилась преподобному Сергию Матерь Божия. И там на той иконе – точно отец Тихон.
Он был такой, прямо благоуханный человек. Когда он благословлял своей дрожащей ручкой и когда ты эту ручку целуешь, то целуешь как будто мощи благоуханные. Такой особый, присущий только мощам тончайший аромат… Он был кротчайший человек, никогда никому ни слова поперек. Эпизодов его прозорливости было очень много… От него исходила настоящая доброта. Кто с ним общался, всегда были покоряемы его любовью. Даже мысленно его вспоминать – большая радость. Это светоч нашей жизни, в то же время типичное явление нашей русской духовности. Не было у него, как пророком сказано о Христе, ни вида, ни величия. Это было живое воплощение смирения».
Другой посетитель Акулова так отзывался о старце: «Он полностью оправдывал свое имя, по имени житие. Тишайший такой был. Я, может, четырех людей праведных встретил в жизни, и один из них – отец Тихон. Вид у него был более чем скромный, и ему иногда люди подавали милостыню. Он никогда не отвергал, брал всегда эти деньги и тут же многочисленным нищим ласково раздавал. Он был кроткий и смиренный».
Протоиерей Николай Кречетов рассказал такие подробности: «Входит отец Тихон, потихоньку передвигая ноги, он ходил в таких больших галошах, – хочет приложиться к иконе на аналое, но аналой высоковат. Он крестится, и в тот момент, когда стал прикладываться, начал от пола подниматься, а потом опять опускаться, и так от иконы к иконе "поднимался"».
Протоиерей Владимир Воробьев, также знавший старца Тихона, однажды сказал о нем: «Старчество – это совершенство. Подвиг старчества – это самый высокий подвиг, самое высокое и самое великое служение. И отец Тихон во всем являл такое удивительное совершенство. Больше всего он поражал своей кротостью, смирением, своей удивительной радостью: он радовался каждому человеку, принимал как родного любого человека, независимо от того, кто это был. И так было к нему легко подойти, не чувствовалось никакого расстояния между тобой и им. Он был удивительно открыт ко всем людям и в каждом видел бесконечную ценность. Для него все были равны, каждый, кто к нему приходил, ощущал его удивительную любовь. Благодать Божия просто поражала в нем».
Перед кончиной старца причащали каждый день. Окружающие видели, что, несмотря на немощь и забытье, старец пребывает в молитве. Отошел тихо ко Господу он 17 июля 1983 года. Похоронили его за алтарем Покровского храма села Акулово. Спустя много лет митрополит Питирим (Нечаев) в беседе с протоиереем Николаем Кречетовым произнес: «Как сейчас не хватает отца Тихона! Просто помолчать бы с ним! Так было бы хорошо!» Да упокоит Господь душу протоиерея Тихона в селениях праведных!
Источник:
Кречетова (Пелих) Е. Т. Жизнеописание, проповеди, дневники. Сергиев Посад, 2000.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube