Гангстер предлагает ей защиту и работу в своём клубе. Она соглашается, не зная, что входит в мир, где любовь и смерть ходят рука об руку.
Глава четвёртая. Сделка без слов
Клуб, куда он привёл её после того, как она вышла с той маленькой сцены, был совсем другим миром. Здесь не пахло дешёвым виски, а музыка - тихий джаз, словно мурлыкающий кот - обволакивала пространство. На барной стойке стояли стаканы с янтарной жидкостью, отражавшей свет ламп. Вокруг - люди в строгих костюмах и элегантных платьях, но никто не смотрел на неё. Никто, кроме него.
Он снял пальто, и мягкий свет показал его фигуру: широкие плечи, сильные руки, грудь, которая выдавала годы дисциплины и борьбы. Лицо - резкое, с чётким подбородком и линией скул, в глазах - ледяная решимость, которой мало кто мог противостоять. Темные волосы аккуратно зачесаны назад, а лёгкая тень щетины добавляла строгости. Он был красив в своей власти, но красота эта была опа@сна, как лезвие бритвы.
- Садись, - сказал он, жестом указывая на стул напротив.
Она села осторожно, всё ещё держа в руках тетрадь с песнями. Она была хрупкой на вид, с тонкой талией, которая едва помещалась в её простое платье. Но в её глазах - ясный свет, неподдельная решимость и молодая наивность, словно она ещё не научилась прятать сердце за бронёй. Волосы падали мягкими волнами на плечи, слегка растрёпанные после вечера, но это лишь добавляло ей обаяния. Она пахла лёгким ароматом сирени и пыли старого театра, от которого хотелось остаться рядом.
- Ты слышала меня сегодня, - сказал он, и в его голосе не было ни угрозы, ни восхищения. Просто факт.
- Слышала, - ответила она ровно, хотя сердце билось быстрее. - И вы тоже.
Он изучал её взгляд. Она не дрожала, не пряталась, и в этом было что-то редкое для мира, в котором он жил.
- Слушай внимательно, - сказал он, прислонясь локтем к стойке. - Ты можешь петь здесь. Работать в моём клубе. Публика будет слушать. Никто не тронет тебя, если ты будешь делать своё дело.
Она кивнула, не от слова «да», а от понимания: это не предложение, а сделка. Сделка с городом, который живёт по своим законам, и с человеком, который эти законы создаёт.
- А что взамен? — спросила она, сжимая тетрадь чуть крепче.
- Лояльность, - ответил он. - И умение хранить молчание.
Её губы чуть приподнялись в ответ, как будто она впервые встретила кого-то, кто говорил с ней на равных.
Он встал и подошёл ближе, свет лампы выхватывал его силуэт: рост выше среднего, движения спокойные, уверенные, каждое слово взвешено. Когда он заговорил снова, она почувствовала, что каждое его слово несёт власть.
- Я предупреждаю сразу: здесь ценят не только талант, но и умение выжи@вать. Если сможешь это принять, можешь остаться.
Она сделала шаг навстречу, словно принимая невидимый договор. Её тетрадь - символ внутреннего мира, который она не собиралась сдавать, - теперь была с ней как оружие и защита.
- Я могу, - сказала она тихо.
Он посмотрел на неё долго. И впервые, за годы жизни, он почувствовал, что кто-то способен вывести его из привычного мира правил и стра@ха.
- Тогда добро пожаловать, - сказал он, и в его улыбке была редкая искра чего-то почти человеческого.
В тот момент между ними возникло молчаливое соглашение. Слов не нужно было. Взгляды и дыхание говорили всё. Город за стенами клуба был жесток, но теперь у неё появился шанс — и человек, перед которым никто не смеялся и кого никто не осмеливался тронуть, стоял рядом, предлагая защиту.
И впервые за долгие месяцы она почувствовала, что её голос имеет значение.
