О новых реалиях будут говорить в Давосе. Тем более,что мы видим, как там идет раздрай: пошлины и торговые войны. Это всё мешает глобалистам - тем, кто организовывал Всемирный экономический форум (ВЭФ) в Давосе (Швейцария). Я думаю, что будет интересным выступление главы компании BlackRock Ларри Финка, который временно возглавил ВЭФ. BlackRock - это крупнейшая в мире корпорация по управлению инвестициями: объем активов на начало 2026 года составляет 14 трлн долларов (больше, чем экономика Германии и ещё каких-то экономик вместе взятых). Основные тезисы речи Финка приводит американское издание Axios: «Чтобы сохранить доверие общества, капитализм, переживающий кризис легитимности, должен эволюционировать»; «Процветание – это не просто рост в целом. Его нельзя измерить только ВВП или рыночной капитализацией крупнейших компаний. Оно должно быть ощутимым для большинства людей»; «Главным испытанием для капитализма является развитие ИИ». До боли знакомые мысли.
Сергей Михеев: Конечно, можно смеяться или говорить, что «вы ничего не понимаете и вообще куда Вам». Но есть простые вещи, и чтобы их понять, не надо быть Финком или иметь триллионы.
Почему так изменилась риторика? Они же говорили, что «будем вытаскивать из каждого человека до последнего доллара. Нам главное - набить карманы». А сейчас Финк говорит, что «главное – это забота о человеке», что думает большинство людей.
Сергей Михеев: Во-первых, к ним приходит осознание каких-то вещей; во-вторых, они видят, что теряют доверие; в-третьих, многие формулы современного мира перестали работать. Они работали достаточно эффективно с «мозгами», а сейчас перестали. Плюс, мы видим снижение уровня жизни, в том числе в Америке и Европе.
Я вспомнил высказывание, которое приписывают Карлу Марксу, хотя его первым высказал Томас Джозеф Даннинг (британский профсоюзный активист), что «нет такого преступления, на которое капитал бы не пошел ради 300% прибыли», а Финк сегодня говорит о другом.
Сергей Михеев: Есть такое преступление (смеется)! Конечно, надо понять, о чём идет речь. Действительно, какие-то определенные «ветры» дуют. Если не вдаваться в подробности, то ученые, политики, философы, аналитики, экономисты из разных источников и с разными взглядами на жизнь считают, что та модель устройства мира, в том числе экономического, по которой мы живем последние десятилетия, близка к исчерпанию внутреннего доверия. Казалось, что она даст больше, чем даёт, но она выдыхается, в том числе с точки зрения изменения запросов общества, человеческой модели жизни и что сами западники, капиталисты называют «развитием». Я не думаю, что речь может идти о каких-то «левацких» проектах, хотя демократов в США недаром называют «коммунистами». Они не коммунисты, но многие являются людьми, которые когда-то развивали идеи левацкого троцкизма.
Мне кажется, что есть одна проблема: задачи, которые ставятся, всё сложнее и сложнее можно решать с помощью традиционных методов и при этом так, чтобы сохранять стабильность в обществе и высокий уровень доверия. Мне не нравится сваливание в дихотомию «капитализм и социализм», как будто ничего больше на свете нет. Я думаю, что в этом смысле западная философская, политическая мысль сильно сужает, ограничивает поле для мысли в целом. И зависимость от западной политэкономической школы – это проблема, потому что они сильно сужают коридор, в котором можно искать решения.
Я считаю, что в нашей российской практике без особого усилия видно, что есть целый ряд проблем, которые в действующей парадигме или не решаются, или решаются очень тяжело. Нужно большое историческое творчество, чтобы пересмотреть многие подходы и создать некую новую форму (модель) решения проблем с сохранением доверия между обществом и государством, с развитием нового качества этого общества и т.д. Ограничиваться дилеммой«капитализм или социализм» означает ограничение самих себя в поисках возможных решений, потому что они могут быть самые разные. Но что эти вещи назрели - это точно. Кто быстрее нащупает какой-то компромисс или собственную модель, которая не будет строго догматизирована, зажата в рамках имеющихся теорий, тот быстрее двинется вперед.
Я всегда говорил, что России надо эту модель искать. На Западе написали много умного, но есть и много такого, что подходит только им или давно никому не подходит. На мой взгляд, эти разговоры есть постепенное осознание того, что это необходимо делать. Финк в этом смысле более свободен, чем политические лидеры и чиновники, и он может себе позволить это сказать. Политикам и чиновникам, которые находятся в более жестких рамках своих карьерных или геополитических парадигм, сложнее. Часто их мозги сильно закомпостированы в связи с участием в бюрократической структуре или карьерной интриге.
Это ровно про то, когда я рассуждаю о Евросоюзе, что там назревают кризисные явления и они ничего нового придумать не могут. Так же и с Украиной: зачем вы влезли во все эти дела? Но они уже не могут дать заднюю, потому что очень сильно закостенели мозги, а проблемы, которые вылезают, надо решать через переосмысление многих вещей. А этого не происходит или происходит, но очень медленно.
Что делает Трамп? Он, конечно, авантюрист, но многие вещи просто вытаскивает на свет Божий. Почему он так шокирует американские и европейские элиты? Он идет поперек штампа, иногда мыслит парадоксально: «были такие правила, а ты поперек правил - ты несистемный». Но если ваша система пробуксовывает, не дает больше решений, значит, надо что-то делать. В чём-то Трамп полный авантюрист, в чём-то хам, а в чём-то его стиль является следствием того, что проблемы накопились, а в парадигме этой системы они не то что не решаются, но даже не озвучиваются.
В этом смысле западное общество, которое когда-то (может быть, по праву) хвасталось свободой мысли, стало не менее закрытым и зажатым, чем советские модели в их худшем виде, которые Запад часто критиковал. Конечно, у советской модели были свои плюсы и минусы. Когда я смотрю на современных западных лидеров, то вижу, что они даже не могут живого слова сказать, - их просто нет. Они разговаривают хуже ИИ! Финк, владелец огромного состояния, свободен в каких-то высказываниях и даже не боится, что его могут обвинить в том, что он «замахнулся на святое».