Я тщательно выбирала платье. То самое, темно-синее, которое выгодно подчеркивает и глаза, и фигуру. Волновалась, как в восемнадцать: перечитывала нашу легкую, полную взаимного интереса переписку, еще раз заглядывала в его профиль. На фото – мужчина лет сорока, с умными, немного уставшими глазами и хорошей, открытой улыбкой. Михаил. Преподаватель истории, любит старые фильмы и пешие походы. Идеально для первого, пробного свидания после долгого перерыва.
Кафе он выбрал сам – небольшое, уютное, недалеко от моего дома. «Чтобы вам было удобно», – написал он. Мило. Я пришла на пять минут раньше, чтобы занять столик у окна и прийти в себя. Сердце отчаянно стучало. Я строила планы: если все пойдет хорошо, может, в следующий раз сходим в тот самый музей, о котором мы говорили…
Когда в дверях кафе появился знакомый силуэт, мир на секунду замер. Мозг отказывался складывать картинку. Высокий, в том же кожаной куртке, с которой мы столько раз смеялись за общим столом… Это был не Михаил. Это был Андрей. Муж моей лучшей подруги Лены.
Наши глаза встретились через зал. В его – промелькнуло то же самое дикое, животное недоумение, что бушевало во мне. Он медленно, будто через силу, подошел к моему столику.
– Привет, – выдавил он. Голос был чужим.
– Привет, – мой собственный звучал тонко и неестественно. – Ты… Михаил?
– Нет, – он сел напротив, тяжело опускаясь на стул. – Я… Андрей. Но в переписке… да. Это был я.
Тишина повисла между нами, густая и неловкая, как одеяло. Официантка, сияющая улыбкой, подошла взять заказ, но, увидев наши лица, ретировалась.
– Фото, – начала я, и голос дрогнул. – На фото был другой человек.
– Это… мой друг. Старое фото. Я… не решался выставить свое. Боялся, что кто-то узнает, – он говорил, глядя на стол, крутя соломинку в стакане с водой, который не заказывал. – Лена… она ничего не знает. И не узнает. Зря я тоже выставляла там не свои фото, а может быть и не зря...
В его словах «Лена» прозвучало как приговор. Меня вдруг затрясло изнутри. Это же Андрей. Тот самый Андрей, который жарил для нас всех шашлыки, который возился с нашими детьми, который всегда подвозил меня, если я задерживалась. Муж женщины, которой я доверяла свои самые большие тайны.
– Зачем? – спросила я шепотом.
Он наконец поднял на меня глаза. В них не было ни влюбленности, ни того интеллектуального блеска, что светился в переписке. Только панический стыд и беспомощность.
– Не знаю. Скука. Ощущение, что жизнь проходит. А с тобой… в переписке было легко. Ты умная. Веселая. Я думал…
Он не договорил. Что он думал? Что мы встретимся инкогнито, и это останется маленькой тайной? Что я не узнаю его? Или что узнаю, но… что? Промолчу?
В груди все перевернулось. Неловкость сменилась леденящей яростью. Не на него даже, а на всю эту пошлую, унизительную ситуацию.
– Андрей, Лена – моя подруга. Лучшая подруга. Я крестила вашу дочь.
– Я знаю, – он прошептал. – Я сейчас уйду. Забудь, что это было. Пожалуйста.
Он поднялся, толкнув стул. Его лицо было серым. Он бросил на стол купюру, которой хватило бы на десять капучино, и почти побежал к выходу, не оглядываясь.
Я сидела, глядя в его недопитый стакан воды. На столе лежала та самая купюра. Платье, которое я так выбирала, вдруг стало тесным, ненужным. Весь этот вечер – пошлым фарсом.
Самое ужасное было даже не его предательство. Самое ужасное было то, что теперь я знала то, чего не должна была знать. Видела в человеке, которого считала «своим», чужого. И теперь мне предстояло смотреть в глаза Лене, обнимать ее, слушать ее рассказы об Андрее, о их планах… и хранить эту гнетущую, отвратительную тайну. Свидание закончилось, не успев начаться, а последствия, чувствовала я, будут длиться очень, очень долго.
История 2
Это был мой первый и последний рывок на сайт знакомств после развода. Три года одиночества, друзья-семейственники, которые только жалели, и пустая квартира, в которой даже эхо скучало. Решил: хватит. Анкету заполнял с мрачной решимостью. Фото выбрал старое пятилетней давности, где я еще с густой шевелюрой и без этого грустного мешка под глазами.
И – о чудо! Татьяна. Прелестное имя. На фото – миловидная блондинка с теплой улыбкой. Переписывались неделю легко и непринужденно. Она казалась умной, ироничной. Мы договорились на кофе. В субботу, в три. В милом кафе в центре. «Я буду в красном шарфе», – написала она. Романтика, черт возьми.
План был прост: проснуться пораньше, привести себя в божеский вид, заскочить в барбершоп, купить букет скромных тюльпанов (чтобы не давить) и произвести впечатление адекватного, слегка загадочного мужчины.
План дал трещину в пятницу вечером, когда я, празднуя начало выходных, открыл бутылку виски с соседом. План окончательно рухнул в субботу в два часа дня, когда я проснулся с головой, набитой колючей ватой, и полным непониманием, какое сегодня число.
Паника. Черт, свидание! В Барбершоп уже не успеть. Душ. Скорый, ледяной душ. Единственная чистая рубашка оказалась помятой. Пришлось натянуть старый, но добротный свитер. Зеркало показывало бледное лицо, красные глаза и волосы, торчащие дыбом, словно я видел привидение. Я их и видел – призраки вчерашнего виски.
Выскочил из дома. На часах – без пятнадцати три. Цветы! Нужны цветы! По пути в центр ни одного цветочного ларька. Отчаяние. И тут я увидел спасительный огонек большого супермаркета. Заскочу, куплю там! Букет в коробке, но хоть что-то.
Ворвался в отдел «Флора» в 14:55. И там, среди горшков с орхидеями и ведер с розами, выбирала какую-то зелень… Она. В красном шарфе. Та самая Татьяна. Только в жизни она оказалась на голову выше, с пронзительным, оценивающим взглядом. И она была не одна. С ней была подруга. Обе с тележками, забитыми продуктами на неделю.
Я застыл с глупейшей улыбкой, в помятом свитере, с волосами-антеннами и пустыми руками. Наша встреча взглядом состоялась прямо у стеллажа с удобрениями для комнатных растений.
– Э… Привет. Ты Татьяна? – выдавил я, чувствуя, как горит все лицо.
Она медленно обернулась, окинула меня взглядом от макушки до кроссовок (в которые я сунул ноги, и один оказался с протертым носком). В ее глазах промелькнуло что-то между разочарованием и жалостью.
– Да. А ты… Дмитрий?
– Да. Я… я как раз за цветами, – бессвязно пробормотал я, показывая пальцем в сторону дешевых, увядающих букетов в целлофане.
Ее подруга фыркнула. Татьяна смущенно улыбнулась.
– Мы тут… просто закупаемся, – сказала она, как бы извиняясь. – Ты… уже здесь.
– Да, я… Я рядом живу, – солгал я, ибо жил в противоположном конце города.
Повисло неловкое молчание. Звучала только странная фоновая музыка супермаркета. Я понимал, что нужно предложить пройти в кафе, но мысль сидеть с ней, пока она переваривает контраст между моим фото пятилетней давности и теперешним, только что вставшим с похмелья «я», вызывала животный ужас.
– Знаешь, – сказала она, первая нарушив пытку. – Может… как-нибудь в другой раз? Мы тут… надолго.
Это было не «перенесем», а мягкий, но безоговорочный отказ. Приговор, вынесенный у стойки с горшками для кактусов.
– Конечно, – поспешно согласился я, ощущая дикое облегчение. – Извини, что так… Неловко вышло.
– Ничего, – она кивнула и отвернулась, делая вид, что пристально изучает этикетку на пакете с грунтом.
Я развернулся и пошел прочь. Не к кассе, а просто к выходу, петляя между рядами с печеньем и памперсами. Чувствовал на себе спиной два женских взгляда – один жалостливый, другой насмешливый.
Я не купил цветов. Я купил бутылку минералки и сел на лавочку у метро. Позор был полным, оглушительным и на сто процентов заслуженным. Сайт знакомств я удалил еще в такси по дороге домой. А через неделю получил смс от бывшей жены: «Слышала, ты в супермаркете знакомишься?». Новости, видимо, путешествуют быстрее света. И с подробностями. Вот такое у меня было одно и единственное, позорное, супермаркетное свидание. Больше – никогда.