— Вика, деточка, ты опять масло на хлеб мажешь так, будто мы в Эмиратах живем? Тоньше надо, прозрачнее! Сквозь слой масла должна быть видна совесть, — прошелестела над ухом Лидия Сергеевна, едва я занесла нож над батоном.
Я замерла. Внутри привычно закипала лава, но лицо я держала. Это было утро субботы, и свекровь, по своей давней традиции, пришла «помогать». Помощь заключалась в том, чтобы найти пыль там, где её не было, переставить мои крема в ванной по росту (от малого тюбика к великому) и, конечно, провести аудит холодильника.
— Лидия Сергеевна, — я улыбнулась той самой улыбкой, которой обычно встречают налогового инспектора, — это не масло, это маргарин по акции. Специально для вас купила, чтобы вы не нервничали. Шучу. Это фермерское масло, и мажу я его так, чтобы мой муж, а ваш сын, не светился от голода на рентгене.
Максим, сидевший напротив и уплетавший яичницу, поднял голову и расплылся в улыбке:
— Мам, ну чего ты начинаешь? Викуля у меня хозяюшка, готовит — пальчики оближешь! А масло… да пусть хоть ложкой ест, мне для неё ничего не жалко!
Он чмокнул мою руку, державшую бутерброд. Лидия Сергеевна скривилась так, словно раскусила лимон вместе с кожурой. Но тут же натянула маску благодетельницы.
— Максимка, сынок, я же только добра желаю! — милейшим голосом запела она, поправляя прическу. — Времена нынче тяжелые, копейка рубль бережет. Вика молодая, неопытная, транжирит... А я учу.
Как только Максим вышел в коридор за телефоном, маска «святой матери» сползла, обнажив хищный оскал бухгалтера-любителя.
— Ты, дорогая, мужа-то не слушай, — прошипела она, придвигаясь вплотную. — Он щедрый, в отца, царствие ему небесное, дураком был. А ты, если хочешь в этой семье удержаться, учись экономить. Слышала? На всем! Иначе я быстро ему глаза открою, на чьей шее ты сидишь со своими тряпками из помойки.
Я работаю в секонд-хенде элитной одежды. У меня глаз-алмаз на бренды, и я умею отличать винтажный Dior от китайской подделки. Но для Лидии Сергеевны моя работа была клеймом «мусорщицы».
— Лидия Сергеевна, — я аккуратно отодвинула её чашку, — вы сейчас рассуждаете о экономике с уверенностью человека, который считает, что биткоин — это фамилия министра финансов.
— Что? — она поперхнулась воздухом.
— Я говорю, что моя зарплата позволяет мне мазать масло с двух сторон. А если вы будете так нервничать, у вас давление подскочит, а лекарства нынче дорогие. Неэкономно получается.
Свекровь побагровела, открыла рот, закрыла, икнула и схватилась за сердце.
— Хамка! — выдохнула она, оседая на стул, как сдувшийся воздушный шарик на детском утреннике.
Неделя прошла под знаком тотальной слежки. Лидия Сергеевна, имея ключи (которые Максим, добрая душа, ей сам дал «на всякий случай»), стала наведываться, когда меня не было дома.
Вечером я обнаружила, что туалетная бумага заменена на серую, наждачную ленту, напоминающую проездные билеты из девяностых. Дорогие капсулы для стирки исчезли, а вместо них стояла пачка самого дешевого порошка с запахом химической атаки.
— Вика, я тут ревизию провела! — радостно сообщила свекровь по телефону, когда я, чихая от порошка, набрала её номер. — Зачем переплачивать за бренд? Попа у всех одинаковая, ей все равно, чем вытираться! А порошок этот мне соседка Зина посоветовала, отстирывает даже грехи молодости!
— Лидия Сергеевна, — ледяным тоном начала я, разглядывая свою любимую блузку, которая после стирки этим «чудом» стала похожа на марлю, — ваша экономия мне уже стоила вещи за пять тысяч.
— Ой, не выдумывай! — перебила она. — Просто ткань гнилая была, как и вся твоя работа. Ты лучше послушай. У меня через месяц юбилей. Шестьдесят лет. Я хочу, чтобы все было по-людски. Ресторан я заказала, а с вас — подарок.
Тут она сделала театральную паузу.
— Я присмотрела себе шубку. Норковую. Автоледи. И не вздумай мне свои обноски дарить! Новую хочу. Максим обещал. Но так как бюджетом у нас, к сожалению, заведуешь ты... В общем, прояви смекалку. Сэкономь на себе, на еде, но мать уважь. Поняла?
Я посмотрела на Максима, который мирно смотрел футбол.
— Макс, мама хочет шубу.
— Ну так купим! — не отрываясь от экрана, махнул он рукой. — Мамка у меня мировая. Заслужила. Вик, ну ты же у меня гений финансов, придумай что-нибудь. Ты же знаешь, у нас сейчас ипотека и ремонт машины, но... это же мама!
В этот момент пазл в моей голове сложился. Свекровь требовала невозможного: и денег не потратить (потому что их свободных особо нет), и шубу купить, и чтобы я при этом «ужалась». Она рассчитывала, что я либо влезу в кредиты, либо устрою скандал и буду выглядеть истеричкой, которая жалеет денег для «святой женщины».
— Хорошо, — тихо сказала я своему отражению в зеркале. — Будет тебе, мамочка, тотальная экономия.
Следующие три недели я играла роль послушной невестки. Я перестала покупать деликатесы. Мы перешли на гречку и сезонные кабачки. Когда Лидия Сергеевна пришла с проверкой и увидела на столе пустой суп, она просияла.
— Вот! Можешь же, когда хочешь! — она потыкала вилкой в разваренный кабачок. — Зато полезно. И для фигуры, и для кошелька. Ну, как там мой подарок? Копите?
— Конечно, Лидия Сергеевна, — я улыбнулась так широко, что свело скулы. — Каждую копейку откладываю. Следую, так сказать, вашим заветам.
— Умница, — она снисходительно похлопала меня по плечу. — Кстати, я тут видела в переходе колготки по пятьдесят рублей. Взяла тебе пару штук. Цвет, правда, "детская неожиданность", но под джинсы пойдет. Носи, не стаптывай.
— Спасибо за заботу, — парировала я. — Вы так щедры, что мне хочется плакать. Надеюсь, эти колготки не одноразовые, как ваши обещания не лезть в нашу жизнь?
— Что?! — она замерла с куском кабачка у рта.
— Я говорю, цвет очень практичный, грязи не видно, — невинно хлопала я ресницами.
Свекровь насупилась, пытаясь понять, оскорбила я её или нет, но не нашла аргументов и лишь фыркнула, как ежик, севший на кактус.
День "Ч" настал. Ресторан «Золотой гусь» сиял позолотой и ломился от родственников. Тетка Зина в люрексе, дядя Боря с баяном, двоюродные сестры-завистницы — весь цвет родни собрался чествовать Лидию Сергеевну.
Юбилярша сидела во главе стола, похожая на кремовый торт, перевязанный лентами. Она уже приняла мультиварку, набор постельного белья и конверты с деньгами. Настала наша очередь.
Максим встал, сияя гордостью.
— Мамуля! Поздравляем тебя! Ты у нас самая лучшая, самая мудрая! Мы с Викой долго думали, как тебя порадовать. Ты просила шубу... И Вика, моя умница, совершила невозможное!
Лидия Сергеевна вытянула шею. В глазах её горели счетчики банкнот. Она уже представляла, как накинет меха и утрет нос тетке Зине.
Я вышла вперед, держа в руках огромный, красивый пакет с логотипом очень дорогого бутика (пакет я купила на Авито за 100 рублей). В зале повисла тишина.
— Дорогая Лидия Сергеевна, — громко, с расстановкой начала я. — Вы месяц учили меня экономить. Вы говорили: «Будь скромнее, ужимайся, не трать лишнего». Я восприняла ваши слова как руководство к действию. Вы просили шубу. Настоящую. Норковую. И чтобы семейный бюджет не пострадал.
Я торжественно достала из пакета роскошное манто. Темный, густой мех переливался под люстрами. По залу прокатился вздох восхищения. Даже тетка Зина перестала жевать оливье.
— Боже! — выдохнула свекровь, вскакивая и хватая подарок. Она тут же накинула его на плечи, крутанулась. Мех лежал идеально. — Ну, Максимка! Ну, угодил! Вот это вещь! Сразу видно — дорого-богато! Не то что эти ваши синтепоны!
Она победоносно посмотрела на гостей.
— Видите? Сын мать любит! Не пожалел денег! А вы говорили — невестка жадная. Вот, учитесь!
Она повернулась ко мне, и в её глазах читалось торжество победителя. Она была уверена, что я сдалась, вывернула карманы, влезла в долги, но подчинилась.
— Ну, спасибо, Вика, — процедила она громко, но с издевкой. — Наконец-то от тебя польза. Хоть раз послушала старших и потратилась на дело, а не на свои тряпки из секонд-хенда.
Это был мой выход.
— Лидия Сергеевна, — мой голос зазвенел, как хрусталь, который сейчас разобьют. — Зачем же тратиться? Я исполнила ваш завет с точностью до буквы. Вы ведь просили сэкономить?
Я сделала паузу. Максим смотрел на меня с недоумением, гости — с любопытством.
— Максим выделил на подарок сто тысяч рублей. Но я подумала: зачем платить сто, если можно послушать мудрую свекровь? Это манто — не натуральная норка. Производство Италия. Винтаж. Я нашла его у нас в магазине, в отделе «Всё по 3000 рублей» в день финальной распродажи.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло, пытаясь сбежать от этого позора. Улыбка сползла с лица Лидии Сергеевны, как штукатурка со старой стены.
— Что?.. — просипела она.
— Три тысячи рублей, мама! — радостно продолжила я, доставая из кармана чек. — Там была маленькая дырочка под мышкой, видимо, моль поела, но я зашила, совсем не видно! А запах нафталина я почти вывела, правда ведь? Зато какая экономия!
Я повернулась к Максиму и протянула ему пухлый конверт.
— Максим, вот сдача. Девяносто семь тысяч рублей. Вернула в семейный бюджет, как мама и просила. Мы же копим на новую машину!
Тетка Зина первая не выдержала и хрюкнула в кулак. За ней захихикал дядя Боря. Через секунду смех волной накрыл «Золотого гуся».
Лидия Сергеевна стояла посреди зала в «шубе за 3000 рублей», багровая, как свекла в борще. Она попыталась скинуть манто, но пуговица запуталась в её кружевном воротнике. Она дергалась, как пойманная птица, под хохот родни.
— Ты... ты... — шипела она, наконец срывая с себя «подарок» и швыряя его на стул. — Ты меня опозорила! Перед всеми! Мерзавка!
— Я?! — я искренне удивилась. — Лидия Сергеевна, я же просто была экономной. Вы же сами говорили: «Не важен бренд, главное — функционал». Мех теплый? Теплый. А что его до вас кто-то носил лет тридцать назад — так это история! Почти антиквариат. Как и вы.
Свекровь схватилась за сердце, но на этот раз никто не побежал за валерьянкой — все были заняты обсуждением «подарка века». Максим стоял, глядя то на конверт с деньгами в своих руках, то на красную мать, то на спокойную меня.
— Мам, — наконец сказал он, и голос его дрогнул от сдерживаемого смеха, — ну ведь правда... Ты же сама все уши прожужжала про экономию. Вика просто... перестаралась в послушании.
Лидия Сергеевна обвела безумным взглядом зал, поняла, что сочувствия не будет, и, взвизгнув что-то нечленораздельное, выбежала из ресторана.
Вечер мы заканчивали без именинницы, но очень весело. Тетка Зина даже примерила манто и сказала, что за три тысячи рублей взяла бы два.
Дома Максим, пересчитывая вернувшиеся деньги, вдруг обнял меня:
— Знаешь, я, наверное, дурак был. Мама, конечно, мама, но... ты у меня опасная женщина, Виктория.
— Я просто экономная, дорогой. Очень экономная.
Свекровь не звонила месяц. А когда объявилась, голос её был тихим и осторожным.
Как говорила одна мудрая женщина: скупой платит дважды, а глупый — расплачивается репутацией.