В советской историографии победу под Москвой, как и всю Великую Победу, по праву называли всенародной. Это зачастую отодвигало на второй план истории отдельных героических формирований. Однако на поле боя вклад сибиряков был настолько ярок, что его не могли не признать даже враги. Для немецких солдат, столкнувшихся с ними зимой 1941-го, эти стойкие бойцы стали олицетворением непобедимой силы России.
Неожиданное подкрепление: с востока на запад
Решающую роль в обороне столицы сыграли так называемые «сибирские дивизии». На самом деле это были кадровые, отлично обученные части с Дальнего Востока, где они несли службу в ожидании возможного удара Японии. Многие из них, сформированные в Сибири и имевшие боевой опыт конфликтов на Халхин-Голе, прибыли под Москву в самый критический момент.
Их появление стало сюрпризом не только для немцев, но и для своих. «Холода стояли сильные. Вот когда пригодились сибирякам и физическая закалка, и привычка к морозам», — вспоминал генерал Афанасий Белобородов, командовавший одной из таких дивизий. Суровый сибирский климат воспитал в них не просто морозоустойчивость, а феноменальную выносливость, хладнокровие и умение действовать в самой сложной обстановке.
Особый страх на противника наводили отряды лыжников в белых маскхалатах, часто составленные из потомственных охотников. Их меткость была легендарной. Генерал Леонид Говоров, узнав о прибытии такого пополнения, с черным юмором пообещал выдать сибирякам «лицензию на неограниченный отстрел фашистского зверья в подмосковных лесах».
«Сибирские дикари!»: паника в рядах вермахта
Противник очень быстро осознал, что столкнулся с чем-то новым и пугающим. Ветеран Петр Павленко в 1942 году писал: немцы, входя в деревню, обязательно спрашивали у местных — «не сибиряки ли тут действуют?» И мрачнели, получив утвердительный ответ.
Этот страх уходил корнями в стереотипы и историческую память. Ещё в Первую мировую германские генералы вроде Людендорфа отмечали «губительную меткость» и стойкость частей из-за Урала. Гитлер, склонный к расистским теориям, считал, что сибиряки, ведущие «здоровую жизнь», физически превосходят немцев. Генерал Блюментритт видел в сибиряке «азиата», чья природная сила и выносливость выше, чем у европейца.
Страх перед «сибирскими дивизиями» только рос. В Сталинграде, по данным историков, они составили ядро обороны. Немцы, по рассказам ветеранов, бежали из рукопашных схваток с криками: «Сибирские дикари!». А в 1943-м младший лейтенант Семён Вольтов передал в редакцию «Алтайской правды» услышанную от пленного фразу: «Сибиряки — это наша гроза».
Пропаганда Геббельса, пытаясь остановить отступление, запугивала солдат Сибирью как ледяным адом, развешивая лозунги: «Победа или Сибирь!».
В чём же был секрет их силы?
Некоторые исследователи видят причину в особой «пассионарности» сибиряков, исторически не знавших крепостного права. Но, вероятнее всего, феномен «сибирских дивизий» — это сплав суровой школы жизни в экстремальном климате, крепкого здоровья, охотничьих навыков и глубокого, осознанного патриотизма. Они принесли на фронт не просто умение терпеть холод, а несгибаемую волю к победе. И именно эта воля, проявленная у стен Москвы, переломила ход войны и вселила неподдельный ужас в доселе непобедимого врага.