История эта совершенно подлинная. Чтобы никого не обидеть, я вынужден немного изменить детали, ретушировать их.
Дело происходило лет двадцать назад. Предстояло длительное сотрудничество с одной из бывших южных республик СССР. Проводились международные клинические испытания одного лекарственного препарата, я выступал в роли монитора.
Соответственно за два с небольшим года я порядка десяти раз летал из Москвы на юг. Общение из сухого и подчеркнуто вежливого (мол, нас тут проверять пришли, а мы сами с усами) перешло в достаточно доверительное и приближающееся к дружескому. В результате мне пришлось испытать на себе все тяготы щедрого южного гостеприимства.
Отмечу, что санитарная обстановка в республике на тот момент, мягко говоря, пугала. Я так скажу: мне кажется, что центральный московский рынок – стерильная операционная, если реально смотреть на происходящее.
Я, как мог, старался заниматься профилактикой: пил только кипяченую воду, не ел сырую мясную продукцию, тщательно мыл руки… При этом я имел с собой богатый запас энтеросорбентов, антибиотиков и иных средств первой помощи, боясь за ней обращаться к местным: один вид карет «скорой помощи» вызывал трепет – я бы в такой экипаж, если бы и уместился, то только сидя.
Клинические испытания были проведены на совесть: я забраковал одного или двух пациентов из более, чем двухсот. Была хорошая сходимость данных с другим международным центром.
Я размышлял о путях дальнейшего сотрудничества, для этого мне нужна была статистическая сводка за несколько последних лет. После пары или тройки просьб ее предоставили. Первое, что бросилось в глаза, это нулевые цифры по холере. А из университетского курса я помнил, что на территории республики существовал эндемический очаг холеры. Что с ним не делали – всё равно, как минимум, несколько вспышек в год.
Я удивился:
– Как удалось справиться с природным очагом инфекции?
Мне уже доверяли, поэтому глаза были опущены в пол:
- Холера осталась. Только мы ее кодируем теперь как эндемическую диарею.