Все началось в среду утром. Я проснулся от звона будильника и почувствовал не просто усталость, а вселенское, свинцовое безразличие. Последние полгода я работал над сложным проектом, без выходных, без отпусков. Я выгорел. Мысль о том, чтобы сейчас вставать, ехать в офис и восемь часов смотреть в монитор, казалась физической пыткой.
«Один день. Всего один день ничего не решит», — подумал я.
И я совершил первую, маленькую, как мне казалось, ошибку. Я написал своей начальнице, Анне Викторовне: «Доброе утро. Очень плохо себя чувствую, температура под 39. Сегодня останусь дома».
Ответ прилетел через пять минут: «Кирилл, конечно, лечись. Здоровье важнее. Только, пожалуйста, завтра принеси больничный лист для бухгалтерии, у нас с этим строго».
Я похолодел. Больничный. Конечно. Я совершенно об этом не подумал. Но отступать было поздно. «Хорошо», — коротко ответил я, и мой выходной превратился в головную боль.
Первая мысль была гениальной в своей простоте: симулировать. Я найду в интернете симптомы гриппа, приду в поликлинику под вечер, буду кашлять и жаловаться на слабость. Врач все равно не проверит, была ли у меня утром температура.
Но до вечера было еще далеко. Я решил «помочь» своему организму выглядеть убедительнее. Я вспомнил дурацкий совет из интернета: съесть кусочек грифеля от карандаша, чтобы поднялась температура. Звучало дико, но паника была сильнее здравого смысла. Я нашел старый карандаш, расковырял его, проглотил маленький горький кусочек и стал ждать.
Через час температура действительно поднялась. Не до 39, но до 37,5. А вместе с ней пришла тошнота и резкая боль в животе. Я лежал на диване, скрючившись, и проклинал свою «гениальную» идею.
К вечеру мне стало только хуже. Живот крутило так, что я едва мог разогнуться. Но отступать было некуда. Собрав последние силы, я поплелся в ближайшую коммерческую клинику — в государственную с такими «симптомами» идти было страшно.
Врач, пожилой уставший мужчина, выслушал мои сбивчивые жалобы на «утреннюю температуру» и «общую слабость». Потом он пощупал мой живот.
— А на это тоже жалуетесь? — спросил он, нажав на точку справа.
Я взвыл от боли.
— Так... голубчик, — сказал он, снимая перчатки. — Похоже, у вас не грипп. У вас классическая картина острого аппендицита.
Снежный ком, который я сам же и запустил, понесся с горы, сметая все на своем пути.
Меня тут же, из этой клиники, на скорой помощи увезли в городскую больницу. В приемном покое, пока меня оформляли, я судорожно пытался придумать, что сказать Анне Викторовне. Сказать правду? Что я симулировал болезнь, отравился карандашом и теперь лежу с подозрением на аппендицит? Бред.
Я решил продолжать врать. Я написал ей: «Анна Викторовна, стало хуже, вызвал скорую, забирают в больницу с осложнениями после гриппа».
В 10 вечера меня прооперировали. Аппендицит подтвердился. Я лежал в палате, отходя от наркоза, и чувствовал себя самым жалким и глупым человеком на свете. Мой «выходной» превратился в неделю на больничной койке.
Но самое страшное было впереди.
На следующий день, в обед, в мою палату заглянула... Анна Викторовна. С пакетом апельсинов.
— Кирилл, привет. Решила проведать. Как ты?
Я чуть не провалился сквозь больничную койку.
— Анна Викторовна... спасибо... не стоило...
— Ну что ты, мы же команда, — она присела на стул. — Я тут поговорила с твоим лечащим врачом, Сергеем Петровичем. Он сказал, операция прошла успешно. Хорошо, что вовремя обратился. Острый аппендицит — не шутки.
Она сделала паузу и посмотрела мне прямо в глаза.
— Только он сказал одну странную вещь, Кирилл. Он сказал, что аппендицит никак не может быть «осложнением после гриппа». И что никакой температуры, связанной с вирусной инфекцией, у тебя при поступлении не было. А была картина легкого пищевого отравления.
Тишина в палате звенела. Я смотрел на апельсины, на белый потолок, куда угодно, только не на нее.
— Послушай, — сказала она уже другим, жестким голосом. — Мне все равно, почему ты вчера не вышел на работу. Устал, проспал, поссорился с девушкой — неважно. Ты мог просто позвонить и сказать: «Мне нужен день за свой счет». Я бы поняла. Но ты начал врать. Ты втянул в эту ложь врачей, скорую помощь, всю компанию.
Она встала.
— Вчера, пока ты тут «лечился от гриппа», у нас слетела система на серверах. А пароли доступа к резервному копированию были только у тебя. Мы потеряли данные за сутки. Это многомиллионные убытки. Я звонила тебе, но твой телефон был отключен.
Я вспомнил, как отдал телефон медсестре перед операцией.
— Я защищала тебя перед руководством. Говорила, что ты в тяжелом состоянии. А теперь выясняется, что вся эта история — ложь от начала и до конца. Я не могу больше тебе доверять, Кирилл.
Она положила пакет с апельсинами на тумбочку.
— Выздоравливай. Заявление об уходе можешь написать, как только тебя выпишут.
Она ушла. А я лежал, смотрел на эти дурацкие апельсины и понимал, что моя блестящая карьера, проект, которому я отдал год жизни, моя репутация — всё это было уничтожено. Не аппендицитом. Не начальницей. Не сбоем на сервере.
А одним-единственным дурацким желанием поспать подольше в среду утром.
А как вы считаете, заслужил ли герой такое суровое наказание за, казалось бы, обычный «прогул»? Или начальница перегнула палку, уволив сотрудника в такой ситуации?