Лето только намечалось в воздухе, пахло влажной землей и почками. Я шла в парк на первую встречу с Дмитрием. Тридцать семь лет — возраст, когда уже не ждешь принца на белом коне, но надеешься на адекватного, приятного глупых вопросов, без пошлостей. Голос по телефону — приятный, бархатный. Тридцать девять, свой бизнес (что-то связанное с электроникой). Обещался быть в темных джинсах и кожаной куртке.
Я увидела его у фонтана и на секунду замерла. Мозг отказывался совместить тот приятный образ из головы с реальностью. На нем был… комбинезон? Нет, не комбинезон. Это были какие-то штаны-хаки с невероятным количеством карманов, шнуровок и молний на самых неожиданных местах. Сверху — такая же жилетка-разгрузка, набитая неизвестно чем, из-под которой выглядывала футболка с принтом — какая-то космическая мышь с лазерным мечом. На ногах — массивные треккинговые ботинки, хотя под ногами был асфальт парковых дорожек, а не склоны Эльбруса.
«Окей, — быстро подумала я, — фриковая стадия. Или походник-энтузиаст. Ничего, главное — человек внутри».
И человек внутри, надо отдать ему должное, первое время был очень даже неплох. Говорил умно, шутил, слушал внимательно. Мы бродили по аллеям, разговаривали о книгах, о путешествиях. Внутри меня теплилась надежда: ну, одежду можно же поменять. Это не врожденное. Куплю-ка я ему потом нормальную футболку… Или хотя бы свитер.
— Знаешь, ты приятно отличаешься, — сказал он в какой-то момент, одобрительно глядя на меня. — Не то что эти все тарелочницы, которые только и норовят в ресторан затащить и за чужой счет оторваться.
Меня слегка кольнуло это обобщение, но я списала на горький опыт. Улыбнулась: «Ну, я сама зарабатываю, благо».
Час пролетел незаметно. Солнце припекало, мы наговорились, и в горле першило от долгой беседы. Мы как раз проходили мимо небольшого киоска с напитками.
— Ой, пить захотелось, — сказала я, естественно. — Давай купим тут воды?
Его лицо изменилось. Мягкая задумчивость сменилась каменной, почти агрессивной решимостью.
— Нет, — отрезал он. — Я никого никогда не угощаю на первых свиданиях. Это принцип.
Я замерла с открытым ртом.
— Прости… что?
— Принцип, — повторил он, как будто объявляя непреложный закон мироздания. — Если я начну всех кормить-поить, то просто разорюсь. Понимаешь? Я постоянно хожу на свидания. Постоянно. И если на каждом покупать воду, сок, кофе… Это же сплошная финансовая дыра. У меня вон, — он похлопал себя по жилетке, застучали какие-то предметы в карманах, — всегда с собой бутылка воды. Но она одна. На меня.
Он произнес это с таким достоинством, будто озвучивал стратегию выживания в условиях апокалипсиса, а не говорил о бутылке воды в парке.
Всё сложилось в одну жутковатую, позорную картинку. Странная, отталкивающая одежда, в которой он, видимо, чувствовал себя комфортно и менять которую не собирался. Постоянные свидания… Значит, я была просто очередным номером в его бесконечном списке. И эта патологическая, демонстративная скупость, возведенная в принцип. «Тарелочницы»… Да он просто боялся, что с него что-то стрясут! Хотя бы стакан воды.
Во рту действительно пересохло, но теперь не от разговоров, а от омерзения. Я посмотрела на его серьезное, озабоченное экономией лицо, на эту жилетку, в карманах которой, наверное, лежали скрученные в трубочку носки, пачка сухарей и та самая единственная бутылка воды, и меня охватила одна ясная, холодная мысль: «Я сейчас сойду с ума от стыда просто от того, что нахожусь рядом».
— Понятно, — сказала я тихо, но очень четко. — Тогда, наверное, наше свидание закончено. Удачи вам в ваших… постоянных поисках. И с принципами.
Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Не к киоску — мне вдруг стало физически противно что-либо покупать здесь и сейчас. Я шла к выходу из парка, чувствуя, как жаркий стыд сменяется ледяным, очищающим гневом. Целый час я пыталась разглядеть человека за костюмом чудика. А человек-то оказался именно таким, каким и выглядел: зацикленным на себе, мелочным и абсолютно не способным на простой, человеческий жест. Даже на бутылку воды.
Позже, уже дома, я открыла сайт знакомств и одним движением пальца заблокировала его профиль. Потом налила себе большой бокал холодной минералки. Выпила за свой спасенный от «финансовой дыры» кошелек. И за то, что я — нормальная. Та самая «тарелочница», которая знает, что иногда просто купить человеку воды — это не расточительство. Это по-человечески. И это — самый базовый тест.
История 2
Вообще, у меня железное правило: не связываться с женщинами старше двадцати пяти. После этого возраста у них начинается какая-то своя музыка — или с бывшими мужьями нотации, или с детьми возня, или в голове уже такие замки нарисованы, что не прошибёшь. Но её фото… Ладно, признаюсь, я повелся. Тридцать шесть на профиле, а выглядела на двадцать восемь. Дорого, ухоженно, с тем самым холодным, дорогим блеском, который сразу цепляет. Ну, думаю, исключение из правила. Мне самому тридцать семь, вроде ровня. Договорились на кофе.
При встрече она оказалась даже лучше, чем на фото. Все эти процедуры, спортивное тело, взгляд уверенный. Сразу видно — в себя инвестирует. Поначалу я даже внутренне похвалил себя за гибкость. Почему бы и нет?
Разговор зашел о работе, о жизни. Она, не моргнув глазом, так, между делом, и выкладывает:
— Я, в принципе, неплохо устроилась. Около ста тридцати в месяц. Но знаешь, на хорошую жизнь всё равно не хватает. Всё уходит: косметолог, фитнес, отпуск два раза в год должен быть достойный, вещи… Я привыкла ни в чём себе не отказывать. Поэтому и ищу мужчину, который будет зарабатывать значительно больше меня. Чтобы можно было расслабиться и наконец почувствовать, что жизнь удалась, а не выжимаешь из себя все соки.
Она сказала это с такой лёгкостью, как будто озвучивала прогноз погоды. Не «хочу с тобой вместе к чему-то прийти», а сразу готовая инструкция по использованию: «приди и обеспечь мне комфорт».
И у меня в голове просто щёлкнуло. Я сижу напротив красивой, взрослой женщины, которая только что прямо, без экивоков, выставила мне ценник. Мой ценник. Он должен быть выше её ста тридцати. И пока я молча считал, в мозгу всплыла простая, как гвоздь, мысль: «Слушай, а если я в самом деле буду зарабатывать эти, условно, двести или триста… Зачем мне тогда всё это?»
Я посмотрел на её безупречный маникюр, на сумку, которая, я знал, стоит как хорошая зарплата. И понял. Если у меня будут такие деньги, мне не нужна будет партнёрша с претензиями и счётом из спа-салона. Я сам себе хозяин. Захочу романтики — возьму билеты на Мальдивы. Захочу простого человеческого тепла… И тут я вспомнил Сашу, двадцать два года, студентку. Мы как-то встретились, я купил ей в парке ту самую простую шоколадку «Алёнка». Она так искренне обрадовалась, обняла, глаза горели. Никаких разговоров о доходах, никаких планов «расслабиться». Просто смех, глупости и чувство, что ты ей нравишься не из-за чего-то, а просто так.
Рядом со мной сидела красивая, но абсолютно понятная экономическая единица. А я в тот момент захотел не логичной сделки, а именно этой глупой, нерентабельной, но живой радости.
Я отхлебнул кофе, посмотрел ей прямо в глаза.
— Понимаешь, — сказал я спокойно. — Я только что всё осознал. Если я буду зарабатывать больше тебя — а я обязательно буду — то зачем мне такие сложные, просчитанные отношения? Зачем мне взрослая женщина с аппетитами? Молодой девушке, чтобы глаза загорелись, достаточно шоколадки. И она будет любить по-настоящему, без калькулятора. И знаешь что? Я снова убедился в своём правиле. Старше двадцати пяти — даже не стоит рассматривать. Спасибо, что наглядно всё продемонстрировала.
Она сначала онемела, а потом рассмеялась. Резко, громко, неестественно. В её смехе было столько презрения и неверия, что меня чуть не передёрнуло.
— Да ты просто испугался, что не потянешь! — выдохнула она сквозь смех. — Ищешь себе куколку попроще, чтобы чувствовать себя королём на копейки. Ну и ищи. Удачи с твоими… шоколадками.
Я даже спорить не стал. Просто заплатил за свой кофе и вышел. Её смех ещё какое-то время звенел у меня в ушах, но он меня не задел. Пусть думает, что я испугался. На самом деле, я просто увидел всю схему, как на шахматной доске, и сделал единственно верный для себя ход. Зачем усложнять? Жизнь и так полна проблем. А с молодыми — всё просто, ясно и без этих вечных взрослых торгов. Это её проблемы, что она не вписывается в мою картину мира. А моя картина мира, как выяснилось, прекрасно обходится без женщин, которые смотрят на тебя как на платёжный терминал с приятной внешностью.