— Ой, деточка, беда у нас! — Тамара, не дожидаясь приглашения, ввалилась во двор, таща за собой два раздутых баула. — В квартире нашей трубы лопнули, всё залило, дышать нечем, грибок по стенам пошел. Жить невозможно! Ремонт черт знает на сколько затянется. Мы к тебе — на недельку, перекантоваться. Свои же люди! Ты это, уж выдели нам комнатку попросторнее. Да не кривись ты, вечно недовольная!
***
Марина провела влажной тряпкой по лакированной поверхности старого буфета. Тяжелое дерево отозвалось на прикосновение глубоким, приглушенным блеском. В этом доме, доставшемся ей от бабушки, всегда пахло особым набором смыслов: высушенным чабрецом, воском и пожелтевшими страницами книг. Марина дорожила каждой трещинкой на половицах. Став полноправной хозяйкой, она твердо решила сохранить здесь дух тишины. Её план на лето был простым и ясным: отреставрировать веранду, высадить коллекционные сорта роз и пожить вдали от городских строек и назойливых правок рекламных заказчиков.
Тишину, собиравшуюся в углах комнат, бесцеремонно разрезал надрывный, хриплый гудок автомобиля. Марина вздрогнула, выронив тряпку. Она подошла к окну, выходящему на дорогу. У калитки замерла старая иномарка, просевшая под тяжестью вещей, набитых в багажник и на крышу. Из водительской двери уже выбиралась Тамара, поправляя свой неизменный платок с леопардовым принтом.
— Мариш! Живая душа! Открывай, свои приехали! — тетка замахала рукой так энергично, будто пыталась разогнать тучи.
Марина тяжело вздохнула. Она не видела тетю Тамару года три — с того самого момента, как та пыталась через суд выгрызть у матери Марины долю в старом гараже. Отношения тогда превратились в пепел, но Тамара, судя по её сияющему лицу, обладала феноменальной избирательной памятью.
— Тетя Тамара? Какими судьбами? — Марина вышла на крыльцо, не спеша спускаться.
Вслед за матерью из машины нехотя вылезли Павел и Алена. Павлу скоро должно было исполниться тридцать, но он всё так же уныло жевал жвачку и не отрывал взгляда от смартфона. Алена, его младшая сестра, сразу принялась крутить головой, оценивая фасад дома с таким видом, будто прикидывала, в каком углу лучше всего встанет кольцевая лампа.
— Привет, — буркнул Павел, проходя мимо хозяйки прямо в сени.
— Постойте, — Марина преградила им путь в дверях. — Тетя Тамара, я сейчас не могу принимать гостей. У меня завал по работе, мне нужна абсолютная тишина. И Виктор приедет через час, он рассчитывал на спокойный отдых после командировки.
— Мариш, ну ты чего? — Тамара прижала ладони к груди, в глазах мгновенно заблестела заготовленная слеза. — Мы же не чужие люди! Родная кровь, одна фамилия. У нас в квартире проишествие страшное, трубы в перекрытиях рванули, всё залило до первого этажа. Жить там нельзя, мастера всё вскрыли. Не на вокзале же нам куковать? Мы в сторонке посидим, мешать не будем. Пашка вон в сарае может на раскладушке перекантоваться, если в доме тесно. Но ведь дом-то огромный, бабушка всегда говорила: четыре комнаты — это на весь табор хватит!
Марина почувствовала, как её выстроенная защита дает трещину под весом этого профессионального родственного шантажа. Она посмотрела на гору тюков в багажнике и сдалась.
— Ладно. Одну неделю. Пока у вас там всё не просохнет. Но, тетя Тамара, у меня правила: после десяти вечера — тишина.
Через час от бабушкиного уюта не осталось и следа. В гостиной, на диване, накрытом старинным гобеленом, валялись пыльные кроссовки Павла. Алена оккупировала кухню, выставив на обеденный стол бесконечную шеренгу баночек, тюбиков и патчей для глаз. Тамара же, не теряя времени, уже вовсю инспектировала кладовку.
— Мариш, а чего это у тебя мука такая дорогущая? — раздался из кухни её зычный голос. — Ты деньги на ветер не бросай. Надо брать «Красную марку» в мешках, она в три раза дешевле, а блины из неё такие же выходят. И сахар на донышке. Завтра Пашка на оптовку съездит, купишь мешок килограммов на пятьдесят, так в хозяйстве правильнее будет.
— Тетя Тамара, я не готовлю блины и не закупаю продукты мешками, — Марина вошла в кухню, стараясь говорить максимально ровно. — Пожалуйста, не трогайте мои запасы. Я сама разберусь, что мне покупать.
— Ой, какие мы нежные стали, — Тамара поджала губы, — мой совет ей уже не в радость. Ладно, живи как знаешь, только потом не плачь, когда кошелек опустеет.
Вечером вернулся Виктор. Он замер на пороге прихожей, глядя на заваленный чужими сумками коридор и на Павла, который развалился в его любимом кресле, по-хозяйски закинув ноги на журнальный столик.
— Это что за десант? — тихо спросил он, отведя Марину в сторону, в маленькую комнату, которая служила ей кабинетом.
— Тетя Тамара с детьми. У них трубы в квартире лопнули, всё залило. Я разрешила им остаться на неделю, Вить. Пожалуйста, давай потерпим. Им реально некуда идти.
Виктор ничего не ответил, но Марина видела, как на его скулах заходили желваки.
Эта неделя превратилась в нескончаемый, изнурительный кошмар. Родственники совершенно не понимали, что значит «сидеть в сторонке». Павел притащил из машины игровую приставку и подключил её к новому телевизору в гостиной. Весь день дом содрогался от звуков виртуальных выстрелов, взрывов и криков его напарников по игре. Алена же превратила цветущий сад в съемочную площадку.
— Алена, что ты делаешь?! — вскрикнула Марина, увидев, как невестка срезает огромную охапку редких пионов сорта «Коралл». — Я их три года выхаживала, они только первый раз зацвели!
— Ой, Марин, не кипятись, — Алена даже не обернулась, выстраивая композицию для селфи. — Это же просто трава, еще вырастет. А мне для сторис нужен «эстетик». У меня охваты пошли вверх, ты бы радовалась. Я твою дачу бесплатно рекламирую, может, какой-нибудь богач увидит и купит этот ваш старый хлам.
На десятый день Марина поняла, что её терпение испарилось. За ужином, когда тетя Тамара в очередной раз принялась громко поучать её технологии засолки огурцов, Марина положила вилку на стол.
— Тетя Тамара, завтра исполняется одиннадцать дней вашего пребывания здесь. Ремонт перекрытий — дело серьезное, но за это время трубы уже должны были заменить. Когда вы планируете возвращаться в город?
В кухне повисла тяжелая, вязкая тишина. Павел перестал щелкать кнопками джойстика, Алена медленно отложила телефон. Тамара картинно вздохнула и посмотрела на сына.
— Видишь, Пашенька? — прошептала она с надрывом. — Слышишь? Лишние мы здесь. Тяготим мы богатую племянницу. Хлебом нас попрекают, каждым куском.
— Мам, я же говорил, — подал голос Павел, вальяжно откидываясь на спинку стула. — Она нас за людей не считает. Мы для неё — пыль на этих её антикварных комодах.
— Тетя Тамара, давайте без театральных постановок, — Марина почувствовала, как внутри всё сжимается от злости. — Я просто спрашиваю про конкретные сроки. У меня начинаются встречи с крупными заказчиками, мне нужно подготовить дом, мне нужна тишина в этих четырех комнатах, а не грохот стрельбы.
— Мариночка, — Тамара подалась вперед, и её голос стал вкрадчиво-сладким, как подпорченное варенье. — Тут такое дело выяснилось... Ремонт там затягивается. Оказалось, что дом старый, надо все перекрытия менять во всем подъезде. Управляющая компания говорит — месяц минимум, а то и два. А денег у нас сейчас — сама понимаешь. Пашку сократили на прошлой неделе, Аленка только блог развивает. Куда нам идти?
— Два месяца?! — Виктор, до этого молчавший, с силой ударил ладонью по столу. — Нет. Это исключено. Завтра утром вы собираете вещи, и мы везем вас к вашей квартире. Посмотрим на этих мастеров.
— А если мы не поедем? — вдруг спросила Алена, дерзко глядя на Виктора. — Вы нас на мороз выкинете? На улицу? Родственников?
— Сейчас лето, — отрезал Виктор. — Снимайте хостел, комнату на окраине, что угодно. Это ваши личные проблемы, которые нас больше не касаются.
Лицо Тамары мгновенно изменилось. Из жалобной просительницы она превратилась в холодную, расчетливую хищницу.
— А я никуда не съеду, — заявила она, выпрямляя спину. — И дети мои останутся здесь. Этот дом бабушка обещала мне еще при жизни. Я — её единственная оставшаяся в живых дочь. А то, что она на тебя, Маришка, дарственную оформила, когда уже плохо соображала и заговаривалась — это мы еще в суде проверим. У меня есть грамотный юрист, он сказал, что такое дело на раз-два разваливается.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что вы такое говорите? Бабушка была в полном уме до последней минуты! Вы к ней за десять лет ни разу не заглянули, даже когда она в кардиологии лежала три недели. Где вы были со своей «дочерней любовью»?
— Документы покажут, кто и где лежал, — Тамара злорадно ухмыльнулась. — Так что мы здесь остаемся на правах наследников. И не вздумайте нам мешать, а то я полицию вызову. Напишу заявление, что вы меня, пожилого человека с давлением, избиваете. Пашка подтвердит.
Следующие три дня превратились в открытую, грязную войну. Тамара начала демонстративно «наводить порядок», выкидывая вещи Марины из шкафов в коридор.
— Это хлам! — кричала она, вынося на веранду коробку со старыми письмами и фотографиями. — Пылесборники! Место только занимают. В этой маленькой комнате мы сделаем нормальную спальню для Павла, а то он на диване не высыпается.
Марина пыталась забрать коробку, но Павел просто встал в дверном проеме, преградив ей путь своим массивным телом.
— Остынь, сестренка. Мать знает, как лучше распорядиться площадью.
Виктор вызвал полицию, но приехавший участковый, уставший мужчина в помятой форме, только развел руками:
— Граждане, ну что я сделаю? Родственники? Прописаны в одном регионе? Спор о праве собственности на жилое помещение? Это вам в гражданский суд. Пока крови нет и синяков никто не предъявляет, состава преступления я не вижу. Решайте миром.
Марина была на грани срыва. Она видела, как её тихий рай превращается в грязный притон. В саду под кустами роз валялись пустые банки из-под газировки, на веранде Павел устроил курилку, заплевав весь дощатый пол, а старинное зеркало в резной раме Алена умудрилась разбить вдребезги, когда пыталась передвинуть его «для лучшего света».
— Ты разбила зеркало бабушки! Ему сто лет! — Марина стояла над осколками, и слезы бессилия душили её.
— Подумаешь, стекло, — Алена равнодушно рассматривала свой маникюр. — Купишь новое, у тебя же заказы в долларах, денег куры не клюют. Заодно интерьер обновишь, а то тут как в склепе.
Марина поняла: эти люди не уйдут по-хорошему. Им не нужен был ремонт, им нужен был этот дом, за который они вцепились мертвой хваткой, считая, что имеют на него право просто по факту рождения.
Вечером Марина заперлась в кабинете с ноутбуком. Она знала, что тетя Тамара всегда была патологически скрытной во всём, что касалось денег, но в цифровую эпоху спрятать концы в воду почти невозможно.
Марина потратила три часа, изучая базы данных и социальные сети. Затем она позвонила своей старой подруге Светлане, которая работала в крупной управляющей компании в том самом районе, где жила Тамара.
— Света, выручай. Мне нужно проверить один адрес. Была ли там серьезная поломка труб за последние две недели? Был ли залив?
Ответ пришел через десять минут в мессенджере.
«Мариш, проверила. По этому адресу никаких заявок на аварийные работы не поступало. Более того, эта квартира уже полтора месяца как сменила собственника в реестре. Она продана. Новые жильцы сейчас там делают косметику — обои переклеивают».
Марина почувствовала, как внутри всё заледенело от ярости.
— Ах вот оно что... Склад вещей, значит. Мошенники.
На следующее утро Марина вышла на кухню с абсолютно спокойным лицом. Тетя Тамара уже вовсю распоряжалась у плиты, жаря какую-то жирную рыбу на дорогом оливковом масле Марины.
— Тетя Тамара, — негромко произнесла Марина. — Нам нужно поговорить.
— Опять выселять начнешь? — Тамара обернулась, прищурив глаза. — Не старайся, я уже юристу аванс занесла.
— Напротив. Я всё обдумала. Виктор против, конечно, но я не хочу судиться с родней. Я готова выплатить вам компенсацию. Отступные, так сказать. Пятьсот тысяч рублей, и вы сегодня же съезжаете, подписывая у нотариуса отказ от любых претензий на этот дом навсегда.
Тамара замерла с лопаткой в руке. Пятьсот тысяч — для неё это были колоссальные деньги. Она быстро глянула на Павла. Тот жадно закивал, перестав жевать бутерброд.
— Маловато, — протянула тетка, стараясь придать голосу уверенности. — За такой дом... Миллион давай. Миллион — и мы сегодня же исчезаем. Нам как раз на первый взнос по ипотеке в новом доме хватит.
— Хорошо, — быстро, почти слишком быстро согласилась Марина. — Миллион. Но деньги вы получите только после того, как нотариус заверит все бумаги и я лично увижу, что ваши сумки погружены в машину и стоят за калиткой.
— По рукам! — Тамара хлопнула ладонью по столешнице. — Пашка, Аленка! Собирайте вещи живо! Мы сегодня переезжаем в люкс!
Они собирались с невероятной скоростью. Тюки, чемоданы, коробки с косметикой — всё это летело в машину с бешеной энергией. Марина и Виктор молча наблюдали за этим процессом. Через два часа всё имущество «несчастных погорельцев» было упаковано. Марина отвезла их к нотариусу Игорю, с которым созвонилась заранее.
В кабинете было прохладно. Игорь разложил на столе документы и посмотрел на Тамару через очки.
— Итак, — начал он официальным тоном. — Перед тем как мы подпишем акт передачи средств и мировое соглашение, я, согласно протоколу, обязан проверить достоверность оснований сделки. Тамара Васильевна, вы подтверждаете, что ваше единственное жилье непригодно для проживания из-за коммунальной катастрофы?
— Подтверждаю! — выкрикнула Тамара, сверкая глазами. — Там воды по колено было, всё гниет!
— Странно, — Игорь достал из папки лист с синей печатью. — А вот официальный ответ из вашей управляющей компании. Заявок на ремонт нет, залива не зафиксировано. А вот выписка из Единого реестра недвижимости. Ваша квартира была продана полтора месяца назад некоему господину Семенову. Вы получили за неё полную стоимость и обязались выехать в течение недели.
В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер под потолком. Тамара побледнела так резко, что её лицо стало цвета старой извести.
— А теперь самое важное, — Игорь продолжил, не меняя тона. — У нас на связи по видеофону господин Семенов. Он утверждает, что вы забрали деньги, но ключи не отдали, заблокировали его номер и скрылись в неизвестном направлении. Он уже подал заявление о мошенничестве в особо крупном размере.
— Это... это недоразумение! — Павел вскочил со стула, делая шаг к двери.
— Сядь на место, — холодно бросил Виктор, преграждая путь.
— Слушайте меня внимательно, — Марина встала, глядя прямо в глаза тетке. — Никакого миллиона вы не получите. Я предложила эту сумму только для того, чтобы выманить вас из моего дома и затащить сюда, к юристу. Сейчас за дверью стоят два сотрудника полиции. У них на руках заявление от Семенова и моё заявление о незаконном захвате частной собственности и порче антикварного имущества.
Тамара попыталась что-то выкрикнуть, но голос сорвался на хрип.
— Выбирайте, — продолжила Марина. — Либо вы сейчас, прямо здесь, подписываете обязательство о полном освобождении моей территории в течение часа и выплачиваете компенсацию за разбитое зеркало и уничтоженный сад — а оценка там набежит приличная, — либо мы выходим из этого кабинета прямо в дежурную часть. Семенов очень хочет увидеть свои ключи.
Тамара посмотрела на Марину, на сурового Игоря, на закрытую дверь. Её былая спесь и наглость испарились, осталась только жалкая, трясущаяся от страха пожилая женщина.
— Стерва, — прошипела она, хватаясь за ручку. — Какая же ты гадина, Маринка. Вся в мать свою, такую же жадную до каждой копейки.
— Подписывайте, — Виктор подвинул к ней бумаги.
Они подписали всё. Каждую страницу. Рука Тамары дрожала так сильно, что ручка рвала тонкую бумагу. Когда они вышли на улицу, Павел попытался что-то крикнуть вслед, но, увидев патрульную машину, стоявшую у входа, поспешно запрыгнул в свой дребезжащий автомобиль. Они уехали в тишине. Ни прощаний, ни проклятий — только вонь дешевого бензина.
Марина и Виктор вернулись на дачу. Дом встретил их запахом пережаренной рыбы и грязными разводами на светлом полу. Марина зашла в сад. Изодранные кусты роз выглядели жалко, но она знала: корни целы.
— Придется заказывать профессиональный клининг, — Марина устало опустилась на ступеньки веранды. — И реставратора для рамы зеркала.
— Я сам всё вымою, — Виктор присел рядом и обнял её. — Главное, что здесь снова только мы. И никакой «родной крови».
Через неделю Марине пришло сообщение от Алены.
«Марин, ну имей совесть. Семенов нас всё-таки выселил с полицией. Нам жить негде, деньги мама вложила в какую-то пирамиду и всё прогорело. Скинь хотя бы полтинник на аренду комнаты, мы же не чужие...»
Марина посмотрела на свои ладони, покрытые свежими царапинами от работы в саду. Она вспомнила разбитое зеркало бабушки и вытоптанные пионы.
«Алена, у меня есть отличная идея для твоего блога. Сними серию роликов о том, как важно вовремя отдавать ключи и почему не стоит претендовать на чужие дома. Уверена, с твоим талантом охваты будут заоблачные. Прощай».
Марина нажала кнопку «Заблокировать» и отложила телефон. На веранде было тихо. Пахло свежескошенной травой и покоем. Жизнь в её четырех комнатах снова принадлежала только ей…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.