Глава 1. Точка невозврата
Дождь стучал по окнам пентхауса, размывая огни ночного города в акварельные пятна. Москва внизу была мокрым, сверкающим лабиринтом, в котором Алина когда-то думала, что нашла выход. Теперь этот выход оказался ловушкой с панорамным остеклением.
Она стояла у стекла, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Отопление работало на полную, но холод шел изнутри. В черном отражении она видела, как за её спиной движется тень — Максим. Его шаги по дубовому паркету были неторопливыми, почти хищными, беззвучными. Он знал, что она его слышит. Это была часть ритуала.
— Ты опять молчишь, — его голос, бархатный и спокойный, прозвучал слишком близко, прямо у виска. Он не касался ее, но Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Это значит, что ты опять думаешь о ней. Всегда, когда ты думаешь о ней, ты замираешь, как мышь.
Алина не обернулась. Она смотрела, как капля за каплей дождь чертит по стеклу извилистые пути. Знакомые маршруты. Она знала: если посмотрит ему в глаза сейчас, снова утонет в этой странной, горькой смеси страсти, ненависти и отчаяния, которая заменяла им любовь уже который месяц.
— Я думаю о том, что мы зашли слишком далеко, — прошептала она, и голос её предательски дрогнул.
Максим резко развернул её к себе. Его пальцы, сильные и горячие, впились в её плечи сквозь тонкий шелк блузки.
— Слишком далеко? Мы уже год играем в эту игру. Ты, я и… она. — Он произнес это слово с особенным шипящим звуком. — Ты всё ещё ищешь дно, Алина? Его нет. Мы уже давно в свободном падении. И вопрос не в том, кто упадет первым. Вопрос — кто из нас троих первым сломается и крикнет «хватит»?
Его дыхание пахло дорогим виски и мятой. От этого знакомого запаха свело живот. Она хотела ответить, найти слова, которые поставят его на место, но они растворились в горле.
В этот момент дверь в гостиную, ведущая из прихожей, распахнулась без стука. На пороге стояла Лера. Она была в мокром от дождя бежевом пальто, с каплями воды в распущенных темных волосах, точно таких же, как у Алины. Её глаза, одного с ней серо-зеленого оттенка, горели не отражением городских огней, а каким-то внутренним, холодным пламенем. Она смотрела на них, на его руки на плечах Алины, и её лицо было маской спокойствия, которую Алина научилась читать. Под ней бушевала буря.
— Хватит прятаться за этими разговорами, — сказала Лера тихо, почти беззвучно, но дождь за окном внезапно стих, и слова повисли в звенящей тишине огромной комнаты. Она медленно расстегнула пальто, сбросила его на пол, не отрывая взгляда. Под ним оказался простой черный свитер и джинсы. Она выглядела уязвимее, чем обычно, и от этого — опаснее. — Мы все здесь. Все трое. И, кажется, пора, наконец, расставить точки над i. Или продолжить в том же духе — до полного самоуничтожения.
Максим не отпустил Алину, только его пальцы чуть ослабли хватку. Он повернул голову к Лере, и на его губах появилась та самая улыбка, которая когда-то свела Алину с ума, — уверенная, властная, знающая себе цену.
— Присоединяйся, — сказал он. — Мы как раз обсуждали наши перспективы.
Лера сделала шаг вперед, потом еще один. Её мокрые ботинки оставляли темные следы на светлом паркете. Она шла не на них, а мимо, к мини-бару. Налила себе виски, такое же, как у него. Выпила залпом.
— Перспективы? — Она горько усмехнулась. — У нас, Максим, нет перспектив. Есть только эта квартира. Эта игра. И точка невозврата, которую мы прошли, даже не заметив. Я пришла сегодня, чтобы сказать одно: мне надоело быть твоим козырем против неё.
Она кивнула в сторону Алины.
В воздухе запахло грозой, острее и реальнее, чем та, что бушевала за окном. Треугольник, дрожавший так долго в шатком равновесии, наконец, сдвинулся с вершины. И первая грань дала трещину.