Мы много говорим о патриотическом воспитании молодёжи, но почти всегда ведём этот разговор через прошлое. Это заметно по культурной политике: в ушедшем году Минкультуры поддержало около 140 национальных фильмов, при этом среди заявленных приоритетов доминировали исторические, военно-исторические и культурно-традиционные темы. Будущее как самостоятельный сюжет в этой системе координат по-прежнему почти не было представлено.
Кинопрокат усиливает эту тенденцию. По данным отраслевых изданий, более 80% фильмов, выходивших в российских кинотеатрах, были отечественного производства. При этом основную кассу в сегменте 12+ стабильно собирали либо военные драмы, либо сказки и фэнтези. Фильмы о современности и тем более о завтрашнем дне оставались нишевыми и редко доходили до массового зрителя.
В игровой индустрии ситуация выглядит схожей, но здесь эффект гораздо заметнее. Самый известный российский проект последних лет – Atomic Heart. По данным студии Mundfish, в первые месяцы релиза в игру сыграли более 5 млн человек по всему миру, значительная часть игроков составляла молодёжь 18–35 лет. Проект стал самым успешным экспортным продуктом российской игровой индустрии, но и он построен на образе альтернативного советского прошлого, а не на сценарии будущего.
Это важный симптом. Даже когда мы говорим с молодёжью на современном языке – через визуал, динамику, интерактив, мы всё равно ведём разговор о том, что уже было. Прошлое удобно, в нём понятны герои, заранее известен исход, нет необходимости отвечать на вопросы о том, куда мы идём дальше. Грядущее требует другого подхода. Оно предполагает выбор, конкуренцию идей, допуск к ошибке. А главное требование – доверие к молодёжи, которая будет жить в этом будущем иначе, чем предыдущее поколение.
Когда молодым людям, пусть и из самых благих побуждений, снова и снова предлагают только героическое прошлое, возникает вакуум. И он быстро заполняется чужими образами будущего – из зарубежного кино, сериалов и игр, где Россия либо отсутствует, либо существует на вторых ролях.
Возможно, мы просто боимся отпустить молодёжь туда, где ещё нет готовых ответов. Однако патриотизм без будущего долго не работает. Стране нужны не только хранители памяти, но и авторы завтрашнего дня, иначе прошлое так и останется единственным языком разговора с молодёжью, к которому она будет прислушиваться всё реже.