— Ты понимаешь, что она опять все спрячет в холодильник. А мы закупились почти на десять тысяч! — Сергей стоял у машины с пакетами и смотрел на меня с легким недоумением.
Я поправила шарф и сделала вид, что не слышу цифру.
— Серёж… ну перестань. Это же Катя. Она просто… экономная.
— Экономная — это когда покупаешь в Пятерочке, а не во Вкусвилле. А это… — он скривился. — Мы приносим гостинцы к столу, а они исчезают в их холодильнике, как будто мы им продукты на неделю затарили.
Я открыла заднюю дверь, усадила детей, проверила ремни. Миша уже спрашивал:
— Мам, а у тёти Кати будет икра?
— Будет, — сказала я и поймала себя на том, что мысленно добавила: если её поставят на стол.
И от этой мысли стало неловко. Стыдно. Как будто я мелочная.
Но дело было не в икре.
Дело было в том, что каждый раз я возвращалась от Кати с одним и тем же ощущением: мне неприятно, но я молчу. И так повторялось постоянно..
*******************
Мы с Катей росли в одном дворе.
Там, где зимой мы катались на картонках с горки, а летом лепили песочные куличи и делили одну заколку на двоих — “сегодня ты, завтра я”.
Катя всегда была… аккуратная. Собранная. У неё в портфеле всё по линейке, в тетрадях — ровные поля. А я была “домашняя” и простая: если есть конфета — делим. Если есть гости — накрываем на стол.
Потом мы выросли.
Я вышла замуж за Сергея. У нас двое детей, обычная жизнь: без вилл, но и без вечной экономии. Можем купить хорошую рыбу, сыр, фрукты, не считая каждую тысячу.
Катя вышла замуж за Игоря ещё на последнем курсе. Они живут скромно. О таких вещах вслух не говорят — но они чувствуются. По тому, как человек смотрит на ценник. По тому, как берёт подешевле. По тому, как в магазине говорит: “Ой, это нам не надо”.
Но мы продолжали дружить.
Когда они приходили к нам, приносили коробку конфет или детям шоколадки. Я никогда не ждала от них большего. Мне нравилось угощать.
А когда мы шли к ним — мы приносили всё сами: икру, колбасу, сыры, овощи, фрукты, сок, иногда вино. Не из гордости. Просто потому что так привыкли: гости — это праздник.
И так продолжалось бы и дальше.
Пока я не заметила, что у Кати есть особый ритуал.
Она открывает то, что мы принесли, малую часть ставит на стол.… а остальное - убирает в холодильник. И это происходило постоянно, что даже муж заметил. Этот раз не стал исключением.
*****************
Катя открыла дверь ещё до звонка.
— Ой, вы! — она сразу потянулась к детям. — Мои хорошие! Проходите!
Игорь выглянул из комнаты, кивнул Сергею:
— Привет.
— Привет, — коротко ответил Сергей.
Катя посмотрела на пакеты и улыбнулась.
— Лен, ну вы как всегда… зачем столько?
Я усмехнулась:
— Да ладно, Катюш. Хотим вкусно посидеть. Сережа у меня любит от души поесть.
— Ну проходите, проходите, — она уже тащила нас на кухню. — У меня курица, картошка, салатик… всё есть.
На столе правда было всё “по-домашнему”: оливье, курица, солёные огурцы, хлеб, шпроты. И вазочка с апельсинами.
Я достала икру.
Катя оживилась:
— О, икра! Красота!
Открыла банку. Намазала тонким слоем на батон. Раз-два-три-четыре-пять-шесть.
Шесть маленьких бутербродов. Поставила тарелку на стол. Банку закрыла и пошла к холодильнику.
А потом я увидела, как банка исчезла на верхней полке.
Как будто так и надо.
— Кать… — я улыбнулась, чтобы голос не звучал грубо. — Там же ещё много. Давай поставим всю банку на стол?
Катя махнула рукой:
— Да потом, Лен! Пусть не стоит открытой. Засохнет. Сейчас поедим — и дорежем бутеры.
Потом. Я точно знала, что это "потом" никогда не наступит.
Сергей молчал. Но я видела: он напрягся.
Потом был сыр.
Я купила два вида — нормальные, не самые дорогие, но хорошие. И сёмгу, чтобы всем хватило, а не “на один укус”.
Катя открыла упаковку с рыбой.
— Ой… какая…свежая — она даже голос снизила.
Нарезала. Положила на тарелку — ровно столько, чтобы каждому досталось по кусочку. Не больше.
Остальное убрала в контейнер и в холодильник.
Я смотрела на это и снова почувствовала себя странно.
За столом мы говорили о детях, о работе, о ценах, о погоде. Катя смеялась, как раньше, даже хлопала меня по руке:
— Ленка, помнишь, как мы с тобой…
А я ловила себя на том, что не слушаю.
Я считала. Сколько мы привезли. Сколько осталось.
И ненавидела себя за этот счёт. Потому что нормальные люди так не делают.
Но ничего не могла с собой поделать. Меня это реально напрягало.
В какой-то момент Сергей встал и вышел в коридор — якобы “детям воды налить”.
Я пошла следом.
— Лен, — сказал он тихо, чтобы нас не услышали. — Ты видишь?
Я кивнула.
— Я не понимаю, — продолжил Сергей. — Мы что, должны просить вернуть то, что принесли?
— Серёж, не начинай… — шепнула я автоматически. — Неловко.
Сергей посмотрел на меня внимательно.
— Неловко кому? Тебе — неловко. А ей — удобно, будет всю неделю деликатесы за наш счет есть.
Он сказал это спокойно, без злости. И от этого стало ещё неприятнее.
Потому что он был прав.
Я вернулась на кухню и случайно увидела, как Катя открывает холодильник.
Дверца распахнулась, и я заметила на верхней полке не только нашу банку икры и контейнер с сёмгой.
Там все было сложено аккуратно: наши сыры, колбаса, наш виноград в пакете. Его даже не открыли и не помыли.
Я стояла с чашкой в руках и смотрела в одну точку.
Катя заметила мой взгляд и быстро захлопнула холодильник.
— Лен, ты чего? — улыбка у неё была натянутая. — Всё нормально?
И вот в этот момент я поняла: если я сейчас снова улыбнусь и скажу “да-да”, то я ещё год буду ездить и глотать обиду.
А потом мои дети вырастут и увидят: мама терпит и молчит, когда ей неприятно.
И я решила начать этот разговор.
— Кать, — сказала я тихо. — Можно тебя на минуту?
— Конечно, — она сразу насторожилась. — Что случилось?
— Кать… — я сглотнула. — Мне бы хотелось, чтобы то, что мы приносим, стояло на столе. Не улетало в ваш холодильник.
Катя моргнула.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Мы приносим угощения к общему столу. А в итоге - едим только то, что ты приготовила.
Катя усмехнулась коротко.
— Лен… да ладно. Всё на столе: и икра, и рыба твоя. Сыр. Что не так?
— Всё да не всё, — я старалась говорить ровно. — Мы пришли в гости. Мы принесли хорошую еду. И хочется, чтобы она была на столе, а не в вашем холодильнике.
Лицо Кати резко изменилось.
— А-а-а… — протянула она. — Вот оно что. Ты увидела контейнеры что ли?
— Увидела, — сказала я честно. — И мне стало неприятно.
Катя прижала губы.
— Ты вообще понимаешь, как это звучит? — голос у неё стал резким. — Ты мне предъявляешь за то, что я… сохраняю продукты?
— Я говорю, что мне это неприятно, — повторила я.
Катя резко развернулась к холодильнику, распахнула дверцу и начала вытаскивать всё подряд.
Сёмга, сыр, икра, колбаса. Всё полетело в один большой пакет.
В кухню заглянул Сергей. Потом подошёл Игорь. Молчаливый, напряжённый.
— Что происходит? — тихо спросил Сергей.
Катя даже не посмотрела на него. Она смотрела на меня.
— На! — она ткнула пакет мне в руки. — Забирай! Раз ты такая… обидчивая! И каждую икринку считаешь!
— Кать, я не просила мне возвращать…
— Деньги тебя испортили, — бросила она громко, чтобы слышали мужья. — Мелочная стала. Сидишь, считаешь куски сыра. Вот прям смешно!
Сергей сделал шаг вперёд:
— Катя…
— Нет, Серёж, — Катя перебила, уже почти на истерике. — Пусть скажет! Пусть скажет, что ей жалко объедков со стола!
Я стояла с пакетом и не знала, что говорить.
Посмотрела на Сергея. Он тоже молчал.
— Пойдём, — выдавила я, наконец.
И голос у меня не дрогнул.
Мы одевались в прихожей молча.
Из кухни доносилось, как Катя громко что-то говорит Игорю. Он отвечал тихо. Потом снова её голос — раздражённый, обиженный.
Сергей собрал детей, взял пакеты и мы вышли из квартиры.
***********
На улице было холодно и неожиданно легко дышать.
В машине мы ехали молча. Муж включил радио, там кто-то весело говорил про дружбу, и от этого было особенно горько.
Сергей первым нарушил тишину:
— Мы, наверное, выглядели… неловко.
Я смотрела в окно.
— Я знаю, — сказала я. — Но знаешь, что ещё неловко? Делать вид, что мне всё равно, когда мне не всё равно.
Сергей ничего не ответил. Только взял меня за руку.
***************
Дома, когда дети уже спали, я долго сидела на кухне и смотрела в темноту за окном.
В голове крутились Катины слова: “деньги тебя испортили”. Может, она и права?
Я не знаю, будем ли мы общаться дальше. Я, наверное, не смогу написать первой после того, что сегодня произошло. Зная её, она тоже не напишет.
Что ж, видимо мы всё-таки стали слишком разными. Наши пути разошлись. Так бывает, и это нормально.