В забытом богом посёлке Тенегорск, где дома осели в вязкую топь, а туман ползёт по улицам, словно живое существо, появляется Лумерий — юноша с кожей цвета пепла и глазами, в которых мерцает нездешний свет. Он не помнит прошлого, но его приход пробуждает то, что следовало навеки оставить во тьме.
Местные — дядя Шерон, тётушка Кузина, паук Акантис и прочие — сперва принимают его с натянутой улыбкой. Но вскоре замечают: после встреч с Лумерием сны превращаются в лабиринты ужаса, а тени в углах будто дышат.
Тётушка Кузина, добродушная женщина с коллекцией старинных кукол, первой понимает: Лумерий — не человек. Она пытается предупредить остальных, но её слова тонут в шёпоте ветра. Ночью её находят в заросшем саду — лицо искажено безмолвным криком, а куклы вокруг повернули головы в одну сторону, словно следят за чем‑то невидимым.
Дядя Шерон, бывший лесничий, решает разобраться сам. Он берёт ржавое ружьё и идёт в заброшенную часовню на окраине — туда, куда Лумерий приходит каждую полночь. Внутри — стены, испещрённые символами, которых нет ни в одном языке, и каменная чаша, наполненная серебристой жидкостью. Лумерий стоит над ней, его пальцы светятся, а из темноты доносятся слова на языке, которого не должно существовать.
«Ты не должен был сюда приходить», — шепчет Лумерий, и голос его звучит, как скрежет когтей по стеклу.
Дядя Шерон стреляет. Пуля проходит сквозь фигуру юноши, не оставив следа. А потом часы на стене начинают бить — но не двенадцать, а тринадцать раз. С последним ударом стены рушатся, выпуская то, что было заперто веками.
К утру посёлок пустеет. Лишь в окне дома тётушки Кузины мерцает свет, а из сада доносятся тихие шаги. И если прислушаться, можно услышать, как кто‑то напевает колыбельную — но слова её невозможно разобрать, потому что они принадлежат не этому миру.
Лумерий всё ещё здесь. И он ждёт следующего гостя.