Представьте себе человека, который официально является принцем величайшей империи, но при этом тринадцать лет не может выйти из комнаты без разрешения Папы Римского или рыцарей-крестоносцев. Человека, за чье «гостеприимство» его собственный брат платит врагам больше, чем стоит содержание целой армии.
Это история Шехзаде Джема — «несостоявшегося султана», который стал самым дорогим пленником в истории человечества.
Тень великого отца
Джем был младшим, любимым сыном Мехмеда Завоевателя — того самого, что взял Константинополь. Джем был блестяще образован, писал стихи и считал, что именно он должен продолжить дело отца. Но когда Мехмед умер, трон занял его старший брат — Баязид II.
Джем не смирился. Он поднял восстание, проиграл и совершил роковую ошибку: в поисках убежища он обратился к рыцарям-госпитальерам на острове Родос. Он думал, что найдет союзников, а нашел «золотую клетку».
Разбитое сердце принца: Гюльширин и дети
В отличие от многих османских правителей, Джем не был коллекционером женских сердец. Его единственной и настоящей любовью была Гюльширин-хатун. Уходя в изгнание, он был вынужден оставить её и детей в Каире под защитой мамлюкского султана. Эта разлука стала его личным адом. В своих стихах он постоянно обращался к образу любимой, оставшейся на Востоке.
Но цена его амбиций оказалась страшной для его семьи. Как только Джем ступил на землю рыцарей, Баязид II, следуя жестокому «закону Фатиха», приказал казнить старшего сына Джема — девятилетнего Огуз-хана. Это была не просто казнь, а леденящее послание брату в Европу.
Младшему сыну Джема, Мураду, удалось спастись на Родосе, но его судьба была не менее трагичной: он принял христианство, а десятилетия спустя был вместе со своими сыновьями казнен Сулейманом Великолепным, который стремился окончательно истребить «ветвь мятежного принца» (в сериале "Великолепный век" показывают этот момент).
Башня Зизим: Роскошь за семью замками
Когда рыцари-госпитальеры поняли, что Джем — это их «лотерейный билет», они построили для него специальное здание в самом сердце Франции, в Бурганефе. Эту башню до сих пор называют «Башней Зизим» (так французы коверкали имя Джем). Это была странная тюрьма: семь этажей, изысканная кухня, восточные ковры и огромная библиотека. У Джема были слуги и повара, но он не мог сделать ни шагу без сопровождения рыцарей в доспехах.
Европейцы пытались превратить его в «ручного султана». Ему предлагали вино, его пытались соблазнить европейскими нарядами, но Джем упорно носил тюрбан и соблюдал все каноны своей веры. Каждое утро он поднимался на верхнюю площадку башни и часами смотрел на восток, в сторону Стамбула, который он больше никогда не увидит.
Дипломатический триллер: Султан против Папы
Пока Джем тосковал в башне, за его спиной разворачивался настоящий «карточный домик». Баязид II, человек глубоко набожный и не любивший воевать, оказался в ловушке. Он понимал: если Джем окажется в руках врага, начнется гражданская война. В архивах сохранилась шокирующая переписка. Султан Баязид писал Папе Римскому Иннокентию VIII письма, начинавшиеся словами «Моему дорогому другу и великому государю...», и предлагал астрономические суммы денег.
Баязид платил не только за содержание брата, но и за его «безопасность». Фактически это был налог на мир. Султан даже прислал Папе в подарок одну из величайших реликвий христианства — наконечник Копья Лонгина, которым был пронзен Христос, лишь бы понтифик держал Джема под замком. Это был уникальный момент в истории: мусульманский султан спонсировал Ватикан, чтобы тот охранял его собственного брата.
Поэт изгнания: «Я — сокол, лишившийся неба»
Джем был не просто воином, он был выдающимся поэтом. Его стихи (диван) — это ключ к пониманию того, что творилось в душе «золотого заложника». Он сравнивал себя с соколом, которому подрезали крылья, и с розой, сорванной в чужом саду.
Особое место в его творчестве занимала тоска по жене Гюльширин. В одном из четверостиший он горько иронизировал над своим положением: «Все короли мира кланяются мне, надеясь получить мою милость, но я отдал бы все их короны за одну прогулку по берегам Босфора в сумерках». Его поэзия пропитана чувством «гурбет» — непереводимым восточным словом, означающим глубокую тоску по родине и ощущение чужбины.
Тайна последней чаши: Был ли яд?
Смерть Джема в 1495 году до сих пор вызывает споры у историков. Он умер в Неаполе, как раз в тот момент, когда французский король Карл VIII решил использовать его для похода на Восток. Папа Александр VI Борджиа (человек с весьма сомнительной репутацией) был вынужден передать Джема королю.
Спустя несколько дней после передачи Джем внезапно почувствовал жуткие боли, его лицо посинело, и вскоре принц скончался. Существовала версия, что Борджиа, получив от султана Баязида секретное предложение (300 000 золотых за «решение проблемы»), подсыпал Джему яд замедленного действия. Другие летописцы утверждали, что Джема погубила бритва, смазанная ядом, которой его побрили накануне. Баязид, узнав о смерти брата, объявил в империи трехдневный траур — небывалый случай для человека, которого он сам же и обрек на изгнание.
Портрет в Ватикане: Последний взгляд принца
Если вы когда-нибудь будете в Ватикане, зайдите в Апартаменты Борджиа. Там, на фреске великого Пинтуриккьо, Джем замер навсегда. Художник писал его с натуры. Мы видим человека в белоснежном тюрбане, с аккуратно подстриженной бородой и невероятно печальными глазами.
Этот взгляд — гордый, непонятый и бесконечно одинокий — стал финальной точкой в истории Шехзаде Джема. Человека, который был слишком велик для того, чтобы стать простым беженцем, и слишком опасен для того, чтобы остаться живым.
Если вам понравилась статья, не забудьте подставить лайк и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые интересные материалы.