1820-е годы, русская глубинка. В церкви стоит странная пара. Жених статный, но глубокий старик, опирающийся на трость. Ему семьдесят. Невеста юная, цветущая девушка двадцати лет, с испуганными глазами, в которых читается не столько любовь, сколько благоговение.
Священник колеблется, гости (которых почти нет) перешептываются. Ведь это не просто мезальянс по возрасту. Это социальная пропасть. Жених родовитый дворянин, офицер в отставке Иван Андреевич Якушкин. Невеста Прасковья, девушка, которая еще вчера была его собственностью, вещью, крепостной душой.
Как же так вышло, что барин, который мог просто приказать девушке прийти в его спальню, решил повести её к алтарю, наплевав на мнение света?
Офицер, помещик, затворник
Иван Андреевич Якушкин был человеком старой закалки. Родился в 1757 году, происходил из древнего рода. Служил в элитном лейб-гвардии Измайловском полку, вышел в отставку поручиком (чин немалый, дающий потомственное дворянство) и осел в своем имении Сабурово в Орловской губернии.
К 70 годам он был бодрым, но одиноким стариком. Жизнь текла размеренно: охота, управление хозяйством, чтение книг. Казалось, что лучшие годы позади, и впереди только спокойная старость. Но у судьбы (или у Купидона с плохим зрением) были свои планы.
Прасковья Фалелеева была дочерью обычного дворового мужика. Она выросла на глазах у барина. Вероятно, Иван Андреевич заметил её, когда она расцвела.
Обычно такие истории в крепостной России заканчивались банально и грустно, барин делал красивую крестьянку своей наложницей, а когда она надоедала выдавал замуж за конюха или отправлял на скотный двор.
Но Якушкин влюбился. По-настоящему, как мальчишка.
Он не хотел делать Прасковью «девушкой для утех». Он увидел в ней душу, природный ум и ту самую чистоту, которой ему так не хватало в дворянских гостиных.
Решение жениться на крепостной было бомбой.
Во-первых, нужно было дать ей вольную. Это Якушкин сделал сразу.
Во-вторых, нужно было обвенчаться. И вот тут начались проблемы. Церковь косо смотрела на браки с такой разницей в возрасте (50 лет!), а дворянское общество считало это позором.
Соседи-помещики крутили пальцем у виска: «Совсем из ума выжил старик! На дворовой девке женится! Опозорил род!».
Родственники (которые, вероятно, уже делили наследство одинокого старика) были в ярости. Появление молодой законной жены ставило крест на их мечтах о богатом имении Сабурово.
Но Иван Андреевич был гвардейским офицером. Ему было плевать на сплетни. В 1827 году свадьба состоялась. В метрической книге появилась запись о венчании дворянина Якушкина и девицы Прасковьи.
Как они жили? Удивительно, но счастливо. Прасковья, став барыней, не возгордилась, но и не тушевалась. Она с благодарностью и уважением относилась к мужу, который подарил ей не просто свободу, но и совершенно другую жизнь.
Якушкин же в ней души не чаял. Он наряжал её как куклу, учил манерам. Этот брак продлился недолго возраст брал свое, но это были годы, наполненные теплом.
Самое интересное, что у этой пары родились дети. Сыновья, которые благодаря отцу стали законными наследниками и дворянами. Более того, один из их сыновей (или внуков, по разным источникам) сыграл интересную роль в истории, сохраняя память о своем необычном происхождении наполовину «барском», наполовину крестьянском.
Иван Андреевич умер, успев обеспечить будущее своей любимой Прасковьи и детей. Молодая вдова осталась богатой помещицей.
Эта история редкий пример того, как в жестокую эпоху крепостного права человечность и любовь смогли сломать стену между «хозяином» и «рабом». Якушкин мог взять силой, но выбрал дать имя и честь. И за это ему прощали даже его «старческое чудачество».
А как вы думаете, была ли там любовь со стороны Прасковьи, или для 20-летней девушки это был просто шанс выбраться из нищеты?