Алексей Николаевич Куропаткин (17 марта 1848, Шешурино, Псковская губерния — 16 января 1925, Торопец, Псковская губерния) — русский военачальник.
Участник различных военных экспедиций конца XIX века, русско-турецкой войны. Военный министр высшего органа военного управления Российской империи. Командовал крупными воинскими соединениями русской армии в период русско-японской войны. Участник Первой мировой войны. Награждён многими государственными наградами Российской империи.
Русско-японская война.
В период Русско-японской войны, Куропаткин стал командующим Маньчжурской армией, действующей против японцев (7 февраля — 13 октября 1904), главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооружёнными силами, действующими против Японии (13 октября 1904 — 3 марта 1905), командующим 1-й Маньчжурской армией (1905—1906).
Командовал он русскими войсками в сражениях при Ляояне, Шахэ, Сандепу и Мукдене, ни одно из которых не закончилось победой русских войск.
После сражения при Мукдене Куропаткин в виду реорганизации Маньчжурской армии и в силу имевшего место до сражения нарушения субординации (Гриппенберг и др.) просил о замене его на должности главнокомандующего. После снятия с должности он сам уже по дороге в столицу попросил императора об оставлении в армии с понижением в должности. Его просьба была удовлетворена.
В Советской исторической энциклопедии этот период деятельности Куропаткина оценивается следующим образом:
Куропаткин, не обладая талантом крупного военачальника, проявил нерешительность в руководстве войсками. Боязнь риска, постоянные колебания, неумение организовать взаимодействие отд. соединений, недоверие к подчинённым и мелочная опека характеризовали стратегию Куропаткина, что было одной из гл. причин поражения в рус.-япон. войне 1904-05.
Стоит указать, что полководческий талант Куропаткина в период русско-японской войны оценивался в советской историографии весьма невысоко. Современные исследователи более благосклонны к действиям генерала, выявив ряд объективных обстоятельств, не позволивших ему в полной мере реализовать свои тактические замыслы.
В 1907—1914 годах он проживал в Петербурге по адресу: Таврическая улица, 35 (доходный дом И. И. Дернова).
Первая мировая война.
После начала мировой войны Куропаткин подал прошение об отправке на фронт, однако назначения не получил из-за неприязненного отношения к нему верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича.
После вступления Николая II в должность верховного главнокомандующего Куропаткин 12 сентября 1915 года был назначен командовать гренадерским корпусом.
Командир артиллерийской батареи Веверн так вспоминал о встрече с Куропаткиным во время его командования корпусом:
Я сижу на наблюдательном пункте командира корпуса генерала-адъютанта Куропаткина. Мне приказано познакомить его с неприятельскими позициями, указать более сильные и более слабые места, средства защиты и прочее. Генерала Куропаткина сопровождает командир бригады генерал Б.
Семнадцать лет я не видел генерала-адъютанта Куропаткина. Как сильно он изменился: вместо худощавого, ещё молодого брюнета, каким я его помнил, я встретил рапортом седого, отяжелевшего старика. Не годы, видимо, а тяжесть пережитого так быстро состарила его. Тем не менее, личное его обаяние сказалось с первых же слов и не оставляло меня все время пока я, насколько мог, удовлетворял его бесконечную любознательность и поражался его быстрыми выводами и точными заключениями. <…> И здесь он проявил удивительное внимание и заботливость к нуждам солдат и, когда он уехал, долго ещё люди не могли успокоиться, вспоминая его разговор, расспросы, ласковую его улыбку.
Генерал Куропаткин очень любил шахматную игру. В лице нашего командира бригады он встретил такого же любителя этой игры, как и он сам и поэтому, довольно часто, мы видели генерала у себя в гостях и всегда удивлялись поразительному спокойствию и выдержке, вместе с изысканной воспитанностью, этим отличительным чертам его характера.
6 февраля 1916 года он получил назначение на пост главнокомандующего армиями Северного фронта, занимавшего фронт вдоль Западной Двины и защищавшего путь к Петрограду.
В марте 1916 года Куропаткин предпринял ограниченное наступление частью войск Северного фронта. На участке 12-й армии 8 марта 13-я Сибирская стрелковая дивизия начала наступление в районе Куртенгофа под Ригой. Овладев тремя линиями окопов, но охваченная с флангов, она была вынуждена отойти на прежние позиции.
Более крупное наступление было предпринято 8-13 марта в районе Якобштадтского плацдарма силами нескольких дивизий (3-я стрелковая, 1-я Кавказская стрелковая, 73-я пехотная) под командованием генералов Гандурина и Слюсаренко. Русские войска продвинулись на некоторых участках на 2-3 километра вперёд.
1(14) апреля Куропаткин участвовал в совещании в Ставке под председательством Николая II, на котором обсуждались стратегические вопросы.
В своём выступлении Куропаткин привёл ряд причин, повлёкших за собой неудачу мартовского наступления, а именно: несоответственное употребление артиллерии, дурную погоду и отсутствие сносных дорог в районе атак.
Согласно директиве русской Ставки главного командования от 24 апреля 1916 года, Куропаткин должен был обеспечить наступление на участке вверенного ему Северного фронта.
Однако, в нарушение как этой директивы, так и следующей — от 26 июня, и при попустительстве Верховного главнокомандующего Николая II, после начала Брусиловского прорыва на Юго-Западном фронте, бездействовал 1,5 месяца и в итоге ограничился попыткой наступления на Бауск 9 июля силами 12-й армии под командованием генерала Р. Д. Радко-Дмитриева.
6-дневные бои не дали результатов, потери 12-й армии составили 15 000 человек.
Главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов в своих мемуарах так описал реакцию российского общества на результаты Брусиловского прорыва:
Вся Россия ликовала, имена Эверта и, в особенности, Куропаткина осуждались.
С 22 июля 1916 года Куропаткин стал туркестанским генерал-губернатором и командующим войсками Туркестанского военного округа, а также войсковым наказным атаманом Семиреченского казачьего войска.
Русский дипломат Чиркин так отзывался о его деятельности в этот период:
Назначение А. Н. Куропаткина главным начальником Туркестанского края нельзя было не признать крайне своевременным и удачным. Он был уже по прежней своей деятельности крайне популярен среди всех народностей, населяющих Туркестан. Он любил туземцев, был доступен для них и внимательно входил во все их нужды, зная хорошо их быт. Менее чем через два месяца по прибытии в Ташкент рядом лёгких мер при посредстве преданных ему влиятельных туземцев он добился не только того, что вызванное вышеуказанными распоряжениями брожение среди населения прекратилось, но даже своевременно без ропота формировались этапные тыловые рабочие отряды и отправлялись на фронт.
После революции.
Во время Февральской революции Куропаткин был в Петрограде. По воспоминаниям Юрия Галича, Куропаткин присутствовал на офицерском митинге, состоявшемся 1 марта 1917 года в собрании армии и флота:
В зале было полно. Со всех сторон виднелись знакомые лица. Неподалёку от входных дверей, в ветхом, замызганном пальтишке, с предусмотрительно срезанными с погон царскими вензелями, стоял генерал-адъютант Куропаткин. Его лицо смышлёного мужичка, хозяина чайной или плутоватого целовальника, выражало живейшее любопытство. В острых щёлочках глаз скользила хитренькая улыбка.
После Февральской революции права Куропаткина как командующего войсками Туркестанского военного округа были подтверждены телеграммой военного министра Временного правительства Гучкова, и он сохранил свой пост.
Однако весной 1917 года Куропаткин был смещён со своего поста Ташкентским Советом солдатских и рабочих депутатов, помещён под домашний арест и отправлен в Петроград, где освобождён Временным правительством.
5 июня 1917 года он был назначен членом Александровского комитета о раненых.
В дальнейшем, он проживал в Псковской губернии.
После Октябрьской революции преподавал в основанной им сельской школе и заведовал Наговской волостной библиотекой в селе Шешурино Тверской области.