Елена протирала кухонный стол и смотрела на календарь. До Нового года оставалась неделя. И снова начиналось.
– Лен, – позвал из комнаты муж Михаил, – мы в этом году тоже дома отмечаем?
– А где ещё? – отозвалась она.
– Ну, я подумал, может, к маме поедем?
Женщина усмехнулась. К маме. Конечно. Там она тоже будет готовить, потому что свекровь давно не справляется с большими застольями. Разница только в том, что дома хоть своя кухня, а там – чужая.
– Нет, давай дома, – ответила Елена. – Мне так удобнее.
– Отлично! – обрадовался Михаил. – Тогда позвоню маме, скажу, что приглашаем.
Елена насторожилась:
– Только маму?
– Ну… и сестру с Димой, наверное. Им же тоже надо где‑то праздновать.
Вот оно. Началось. Каждый год одна и та же история. Сначала «только мама», потом «ну и сестра», а с ними племянники, а там ещё тётя из соседнего города подтянется.
– Миша, мы же договаривались – только вдвоём в этом году, – напомнила женщина.
– Да ладно, Лен, какие «вдвоём»? Праздник же семейный! Мама обидится, если не позовём.
Елена вздохнула. Десять лет они встречали Новый год по одному и тому же сценарию. Она готовила два дня, накрывала стол, а потом приезжала родня мужа – человек пять‑шесть. Все садились, ели, хвалили, а она бегала между кухней и залом, подогревала, подносила, убирала.
– Хорошо, – сдалась она. – Зови только маму. Но больше никого.
– Ладно! – пообещал муж.
Елена знала: через пару дней он скажет, что тётя Зина тоже хочет приехать. Или что сестру с семьёй тоже позовёт. Всегда так.
И действительно, через три дня Михаил сообщил:
– Лена, мама говорит, тётю Зину одну оставлять нельзя. Может, тоже пригласим?
– Миша…
– Ну что такого? Одним человеком больше, одним меньше.
Елена промолчала. «Одним больше» – это ещё одна порция салата, ещё одно место за столом, ещё одна тарелка, которую надо подать и потом помыть.
Накануне праздника она встала в шесть утра. Начала готовить. Оливье – большую миску, на семь человек. Селёдку под шубой – тоже большую. Овощной салат – поменьше. Курицу и мясо запекать – часа три. Картошку начистить и отварить. А ещё торт.
Михаил проснулся в десять, зашёл на кухню:
– Ого, ты уже всё делаешь?
– Уже четыре часа делаю, – устало ответила жена.
– Молодец! А я сейчас в магазин съезжу, оставшееся куплю.
Он уехал. Вернулся через два часа. Поставил пакет на стул, ушёл смотреть телевизор. Елена продолжала готовить.
К восьми вечера тридцать первого декабря начали приезжать гости. Первой пришла свекровь Людмила.
– Леночка, дорогая! – она обняла невестку. – Как пахнет вкусно! Ты уже всё приготовила?
– Почти, – кивнула Елена.
– Умница! Вот я принесла печеньице к чаю.
Через пару часов приехала золовка Марина с мужем Димой и двумя детьми.
– Привет! – Марина расцеловала всех. – Мы тут по пробкам еле доехали!
Дети сразу побежали в комнату, включили телевизор. Марина уселась на диван:
– Устала ужасно! Лена, можно чаю?
Елена пошла ставить чайник. Вернулась – Дима устроился рядом с женой, листал телефон. Михаил с матерью обсуждали что‑то про соседей.
– Лен, а стол когда накрывать будем? – крикнул муж.
– Сейчас начну, – отозвалась она.
Начала расставлять блюда. Салаты в больших мисках, курица на красивом подносе, нарезки, горячее. Всё красиво, по‑праздничному.
Раздался звонок в дверь. Приехала тётя Зина с огромной сумкой.
– Ой, как у вас тут хорошо! – она сняла пальто. – А я вам варенья привезла! Домашнее!
Варенье. Отлично. Елена поблагодарила, убрала банку в холодильник.
К одиннадцати все расселись за столом. Михаил сидел во главе, рядом мать и сестра. Дима с племянниками устроились с другой стороны. Тётя Зина пристроилась на краю. Елена села в конце, ближе к кухне – чтобы удобнее было вставать.
– Ну что, начинаем! – объявил хозяин.
Все принялись накладывать еду. Салаты разбирали быстро, курицу расхватали за минуты. Людмила нахваливала:
– Леночка, как вкусно!
– Точно! – поддержала Марина. – У тебя всегда так вкусно получается!
Елена кивала, улыбалась. А сама думала: вкусно, потому что два дня готовила. Пока вы отдыхали, я стояла у плиты.
Не успели доесть салаты, как племянник заныл:
– Хочу сока!
– Лена, налей ребёнку! – попросила Марина.
Женщина встала, пошла на кухню, налила сок. Принесла. Села. Взяла вилку. Не успела откусить – свекровь:
– Леночка, а где салфетки?
Встала, принесла салфетки. Села. Тётя Зина:
– А хлеба нет?
Встала, принесла хлеб. Села. Дима:
– Кетчуп можно?
Встала, принесла кетчуп. Села.
Михаил сидел, разливал напитки, шутил, рассказывал анекдоты. Его мать смеялась, сестра поддерживала разговор. Все веселились. Елена вставала‑садилась, носила‑подносила.
Минут через сорок уже нужно было убрать первую партию посуды и подать горячее. Елена собрала грязные тарелки, унесла на кухню. Начала мыть – иначе потом не влезут в раковину. Михаил заглянул:
– Лен, ты чего моешь? Иди к столу!
– Сейчас, только это домою.
– Да ладно, потом домоешь!
Он ушёл. Елена продолжала мыть. Потому что знала: «потом» – это будет три часа ночи, когда все разойдутся, а ей останется гора грязной посуды и усталость.
Домыла, вытерла руки, принесла горячее. Все снова принялись есть. Нахваливали, просили добавки. Елена подносила, улыбалась.
Племянница пролила сок на скатерть. Елена побежала за тряпкой. Вытерла, вернулась. Мальчик уронил вилку. Она принесла новую.
Под бой курантов все встали, чокнулись. Михаил обнял жену:
– С Новым годом, дорогая! Ты лучшая хозяйка!
Лучшая хозяйка. Которая не села толком поесть, потому что всё время кого‑то обслуживала.
После полуночи продолжили сидеть. Ели торт, пили чай, смеялись. Елена убирала со стола, мыла посуду. В полвторого ночи гости начали расходиться.
– Спасибо за приём! – благодарила Людмила. – Как всегда было прекрасно!
– Да, спасибо! – кивнула Марина. – В следующем году опять к вам придём!
Они ушли. Дверь закрылась. Елена посмотрела на кухню. Гора посуды, крошки на полу, пятна на скатерти. Праздник закончился. Начиналась уборка.
Михаил уже лёг спать. Устал, видите ли. Сидел, шутил, разливал напитки – выбился из сил. А она продолжала мыть тарелки в третьем часу ночи.
Утром первого января муж проснулся бодрый:
– Как хорошо вчера посидели, правда?
Елена молчала. Михаил удивился:
– Ты чего такая хмурая?
– Устала.
– От чего? Мы же просто дома сидели.
Просто дома сидели. Он – да. А она весь вечер на ногах провела.
– Миша, – сказала она тихо, но твёрдо, – в следующем году мы встречаем Новый год вдвоём. Без твоей родни.
Муж опешил:
– Как без родни? А мама? А сестра?
– Пусть встречают у себя. Или у сестры. Я больше не буду устраивать ресторан для толпы.
– Лен, ты чего? Они же обидятся!
– Пусть обижаются. Мне надоело. Десять лет подряд одно и то же: я готовлю, они едят. Я ношу‑подношу, они сидят. Я мою посуду ночью, они спят.
– Но я же помогал! Напитки разливал!
Елена посмотрела на мужа. Напитки разливал. Героизм невероятный.
– Миша, либо в следующий раз только мы вдвоём, либо я на праздник уезжаю к своим родителям. Выбирай.
Она встала и пошла на кухню. Муж остался сидеть, ошарашенный. Такого от жены он не ожидал.
Прошла неделя. Михаил несколько раз пытался завести разговор, но Елена стояла на своём.
Когда наступил следующий Новый год, Елена накрыла маленький стол на двоих. Салатики, запечённая рыба, нарезки. Скромно, но уютно.
Они с Михаилом сели, чокнулись. Никто не требовал сока, хлеба, салфеток. Никто не ронял вилки. Никаких криков, суеты, беготни.
– Знаешь, – сказал муж, доедая оливье, – а так тоже неплохо.
– Так даже лучше, – улыбнулась Лена.
Под бой курантов они обнялись. И впервые за десять лет женщина встретила Новый год не у раковины с посудой, а рядом с мужем. Спокойно, без толпы, без усталости.
Родня обиделась, да. Звонили, намекали, что «эгоизм – это плохо». Но Елена была непреклонна. Она поняла главное: праздник должен быть праздником для всех, а не трудовой сменой для одного человека.
И если кто‑то хочет прийти в гости – пусть приходит с готовностью помочь, а не только поесть и уйти. Иначе лучше встречать праздник вдвоём, чем в окружении тех, кто принимает гостеприимство как должное.