В самом сердце Московского Кремля, между Царской и Константино-Еленинской башнями, стоит одна из самых неприметных и при этом самых трагичных и загадочных построек. Набатная башня. Её имя вводит в заблуждение: оно предполагает звон, тревогу, голос. Но её настоящая история — это история молчания, разрушения и странных открытий, которые поставили под сомнение даже её происхождение.
Башня-фантом, которой не было на первых планах.
Первый удар по официальной версии. Считается, что башня построена в 1490-х годах итальянским архитектором Пьетро Антонио Солари вместе с остальными стенами и башнями Кремля. Однако, на самом раннем достоверном плане Москвы — «Кремленаград» (около 1600 года) — Набатной башни… нет. На её месте — прямая стена. Она впервые чётко появляется лишь на планах конца XVII века. Это порождает гипотезу: а была ли башня изначальной? Возможно, её возвели значительно позже, во второй половине XVII века, в ходе масштабного ремонта и надстройки кремлёвских укреплений. Это не просто деталь датировки — это вопрос понимания изначального замысла гениальных итальянцев.
Не «Набатная», а «Спасская»? Или «Царская»? Путаница в именах.
Нынешнее название закрепилось только в конце XVIII века, после известных событий с набатным колоколом. А до этого у неё было другое, куда более громкое имя — Спасская. Да, так называлась не только главная проездная башня. Эта, глухая, тоже была Спасской — по иконе Спаса Нерукотворного, висевшей над её воротами (ныне заложенными). А ещё её звали «Царской» — по соседству с крошечным Царским теремком, пристроенным к стене. И лишь когда имя «Спасская» окончательно перешло к соседке с курантами, а «Царская» — к следующей беседке-башенке, за ней остался функционал — набат.
Колокол, который ни разу не звонил по назначению.
В 1714 году на башню подняли огромный, в 150 пудов (2,4 тонны), «всполошный» (набатный) колокол, отлитый мастером Иваном Моториным (отцом создателя Царь-колокола). Легенда гласит, что в него били в случае пожаров. Но есть железный факт: нет ни одного исторического свидетельства, что этот конкретный колокол когда-либо использовался для оповещения о настоящем бедствии. Его знаменитый «звон» случился лишь однажды и стал для него последним.
«Восстание» колокола и казнь языка. История, ставшая символом.
В 1771 году в Москве бушевала чума. Отчаяние народа вылилось в Чумной бунт. Толпа ударила в набатный колокол, созывая людей к Кремлю. Восстание было жестоко подавлено. Екатерина II, расследовав дело, вынесла суровый и символический приговор: «Дабы впредь колокол сей не служил соблазном, вырвать у него язык». Язык действительно изъяли. Но императрица пошла дальше. Она приказала не просто обеззвучить колокол, а публично его наказать. Колокол сбросили с башни? Нет. Его лишили возможности звать к бунту, оставив висеть немым укором. Он провисел так ещё 37 лет, пока в 1803 году его не сняли и не передали в Сенатскую (ныне Оружейную) палату как реликвию. Это был уникальный случай в истории: колокол, приговорённый к «гражданской казни».
Башня-пушка. Её главным оружием был не колокол, а картечница.
В XIX веке Набатная башня получила новую, сугубо военную функцию. На её верхней площадке, где когда-то висел колокол, установили скрытую пулемётную систему. Точнее, это была скорострельная картечница (предшественница пулемёта) системы Гатлинга или Барановского. Её задача в случае штурма Кремля — простреливать сектор Красной площади и подступы к Спасским воротам фланкирующим огнём. Так башня-«звонарь» превратилась в башню-огневую точку.
Катастрофа 1917 года и архитектурное расследование.
Самый драматичный эпизод в жизни башни. Во время артиллерийского обстрела Кремля в октябре-ноябре 1917 года в Набатную башню попал снаряд. Произошло не просто повреждение — обрушился почти весь верх башни, свод и внутренняя лестница. Башня лежала в руинах. Её восстановление в 1918-1920 годах стало одной из первых реставрационных работ советской власти. Но зачем это было нужно полуразрушенной стране? Ответ: символизм. Кремль должен был выглядеть целым. Реставраторы под руководством Н.В. Марковникова провели ювелирную работу, фактически воссоздав верхушку. Но во время работ их ждало открытие, которое снова поставило под вопрос историю башни.
Тайна белокаменного сердца. Что нашли в фундаменте.
Разбирая завалы и изучая фундамент, реставраторы обнаружили, что нижняя, «итальянская» часть башни (до карниза) сложена из характерного для конца XV века большемерного кирпича. Но над ним шла кладка явно другого времени — более поздняя. Это стало веским аргументом в пользу гипотезы, что изначально здесь была не башня, а просто прямая стена с воротами, а шатровый верх надстроили в XVII веке, превратив её в полноценную башню. Так современная наука подтвердила догадку, рождённую старинными чертежами.
Башня-немой свидетель. Почему в неё нельзя попасть.
В отличие от многих других кремлёвских башен, Набатная — абсолютно глухая и недоступная для публики. В ней нет ни музея, ни прохода на стену. Её единственная функция сегодня — быть архитектурным элементом, заполняющим пространство между соседними башнями и несущим на себе фрагмент кремлёвской стены. Она — молчаливый страж, хранящий память о пожаре, бунте, обстреле и множестве переписанных заново страниц своей собственной биографии.
Итог: Символ переписанной истории.
Набатная башня — не просто строение. Это каменная метафора самой русской истории. Её перестраивали, переименовывали, заставляли молчать, вооружали, разрушали и снова восстанавливали, каждый раз находя в её камнях новое доказательство иной версии прошлого. Она начинала как Спасские ворота, стала Царской беседкой, затем — местом казни колокола, потом — скрытым пулемётным гнездом, позже — жертвой революционного огня и, наконец, — безупречно отреставрированным муляжом своей прежней self. Её история — это история того, как факты уступают место легендам, а камень — политической воле.