Анастасия Панина
Михаил Коляда не выступает на соревнованиях с 2023 года, но остается на виду – консультирует чемпиона России Влада Дикиджи, улаживает прошлые перепалки с Максимом Траньковым. РИА Новости Спорт поговорило с когда-то самым молчаливым фигуристом страны о его новой жизни и даже о возвращении в спорт.
"Думаю, все, уволят, больше в эфир не пустят"
– Вам уже пришлось делать со спортсменами то, что с вами раньше делали журналисты – встречать чуть живых у льда и сразу задавать вопросы. Как ощущения?
– Это невероятно сложно. Теперь я могу понять всех. Спортсменов – они с языком на плече выходят, не то что на вопросы отвечать не могут, мыслей своих не слышат. Журналистов – они работают. Но я не могу назвать себя журналистом. Я комментатор, спортсмен, тренер, но не журналист. Пока. Не знаю, куда меня дальше заведет моя жизненная дорога.
– Вам сложно говорить критические вещи про спортсменов?
– Говорить не сложно, сложно тактично сформулировать. Можно жестко рубануть, и человеку будет обидно. Я выбираю трудный путь. Не "ты дурак, ты упал", а постараться понять, докопаться до сути, поддержать. Мне нравится искать причину, что конкретно помешало спортсмену сделать элемент и выступить лучше. Критики и так хватает, а помощи, поддержки и реально полезных рекомендаций – нет. Мне этого точно не хватало в свое время.
– А сами критику как воспринимаете?
– Я тот еще самоед. Если в интернете вижу какие-то поползновения в мою сторону, думаю: ну все, меня больше в эфир не пустят, уволят.
– Наверное, пока больше всего замечаний именно от болельщиков было после вашего разбора неудачного проката произвольной программы Егора Рухина, которую, кажется, вы и ставили.
– Я по нему тогда правда довольно жестко прошелся, почувствовал порыв и не смог его сдержать. После эфира связался с Егором, он объяснил мне, в чем была причина такого проката. Я попросил его на будущее напрямую мне писать, если есть какие-то проблемы в подготовке. Он говорит: да, без проблем, все было по делу.
– Многие начинающие работать у микрофона и в кадре люди болезненно воспринимают свой голос в записи. Вам нравится себя переслушивать?
– И да, и нет. Я как спортсмен и перфекционист всегда требую от себя максимального качества сделанной работы. Мне не нравится себя слушать, когда проскакивают слова-паразиты. К своему голосу я привык, отвращения к нему нет. А слушать эфиры полезно.
– Вы пробуете переосмыслить собственный опыт, когда смотрите и анализируете выступления других фигуристов?
– Я не переношу их опыт на себя – мы разные люди. Я, скорее, просто по-человечески всегда ставлю себя на их место. Катаю мысленно программу с каждым из спортсменов. Видно бывает, как им во второй части не хватает сил. Насколько трудно двигаться, тяжело дышать и так далее.
– Когда вы катались, многие думали, что у вас сложные отношения с некоторыми комментаторами из-за их резких высказываний в ваш адрес. Действительно было такое напряжение?
– В позапрошлом году мы комментировали этап в Москве из "Мегаспорта" с Сашей Гришиным и Максом Траньковым. Когда нас показали в эфире, Макс взял мою руку и дал сам себе подзатыльник. Якобы это была ответка за то, что он когда-то сказал "Коляде надо дать леща". Помню, мы с Сашей еще переглянулись и улыбнулись, потому что в нашем понимании "лещ" – это жесткая такая пощечина, а не подзатыльник. Но Максим таким образом поставил точку в наших разногласиях. Сейчас у нас все в порядке.
"Я перегорю от рутины"
– Уже освоились в комментировании?
– В этом году стало легче, потому что я расслабился в хорошем смысле. Слова стали подбираться сами собой. Плюс я работал над этим.
– Но комок в горле есть, когда включаете микрофон?
– Конечно, каждый раз. Начинать всегда сложно, потом подотпускает. Но ровно до того момента, пока не выходят ребята, с которыми я работаю как тренер-консультант. Тогда сердце колотится, адреналин подскакивает. Бывает сложно сказать даже слова поддержки, не то что проводить аналитический разбор.
– Тот же Траньков старается не комментировать своих учеников и их соперников.
– Могу его понять. Единственное, в чем проще комментировать "своих" (Михаил работает с Владом Дикиджи, Егором Рухиным – прим. РИА Новости) – я хорошо их знаю, могу рассказать какие-то секреты подготовки, интересные широкой публике.
– С чего началась работа с Владом Дикиджи?
– Мы начали работать в феврале прошлого года. Мне позвонил Олег Станиславович (Татауров) и сказал как есть: что он бы хотел, чтобы я поработал с Владом. Стараемся встречаться один-два раза в неделю, летом был большой перерыв, потому что Влад уехал на сборы, а я занимался другими вещами. Сейчас подстраиваем графики.
– Как вам с ним работается?
– Очень комфортно. Влад очень исполнительный, думающий парень, который задает много вопросов и пытается дойти до сути.
– От Татаурова была какая-то установка, что именно нужно улучшить?
– У нас комплексный подход – скольжение, вращения, презентация. На первый взгляд, мелкие моменты, которые на дистанции существенно меняют общую картину.
– Видно, что Влад сильно прибавил во второй оценке по сравнению с прошлым сезоном.
– Ну… чуть-чуть прибавил (смеется).
– Все правильно, взгляд тренера должен быть суровее взгляда болельщика и журналиста.
– Главное, что наши с ним взгляды не враждуют. И это очень ценно – не нужно тратить время и силы на доказательство значимости тех или иных упражнений.
– Вы производите впечатление человека, которому вряд ли будет интересно монотонно тренировать одну и ту же группу на одном и том же катке 365 дней в году. Творческий ритм и разнообразие работы комментатором, постановщиком и вдохновителем-консультантом вам явно ближе.
– Глубокая тренерская работа мне тоже очень нравится. Прелесть нашего вида спорта в том, что у тебя не бывает двух одинаковых дней. Постоянно нужно отвечать на вызовы. Сегодня проснулся в Санкт-Петербурге, прыгнул в самолет, завтра Красноярск, потом Магнитогорск. Кому-то это тяжело. Но я с детства привык к такому ритму жизни. От рутины я перегорю, а в фигурном катании монотонности нет. А если ты засиделся на месте и не чувствуешь прогресса, наверное, надо менять вид деятельности.
– Вспоминается ваша дискуссия с Алексеем Ягудиным: он говорил, что новая система судейства убивает разнообразие в фигурном катании, а вы оппонировали, что рамки наоборот стимулируют быть интереснее и разнообразнее. Да у вас, Михаил, талант видеть творчество в том, что другие назвали бы рутиной!
– Я в этом убежден. Прочитал тут статью одного фотографа, где была интересная мысль: не нужно покупать тридцать камер, двадцать объективов и десять штативов, чтобы стать крутым фотографом. Нужно одну камеру, один объектив и один штатив. Когда появляются условные рамки, ты можешь широко творить в этих рамках.
Вот говорят: нужно выбрать музыку на следующий сезон для произвольной программы. Это же невероятно тяжело, не знаешь, куда смотреть. А если говорят: нужно веселое, нужно лирическое, – тебе понятен вектор работ.
Если у человека слишком большой выбор, он может даже не начать действовать, потому что побоится.
– Когда мы в прошлый раз делали большое интервью на фоне вашей паузы в карьере, показалось, что вы смертельно устали от фигурного катания. А сейчас кажется, что вы снова в него влюбились. Есть такое?
– Возможно, это потому, что теперь я смотрю на фигурное катание из-за борта. Как тренер, комментатор, иногда сам выхожу на лед и могу что-то показать. И такая позиция мне очень по душе. Как спортсмен на тот момент я действительно сильно устал.
– Бывают мысли вернуться в спорт?
– Мысли бывают… Я прекрасно понимаю, что уровень невероятно вырос. Я, может быть, не достиг своего потолка как спортсмен. Да ладно, я действительно не достиг своего потолка. Но возможностей это показать и включиться в гонку на данный момент я не вижу.
У меня все в жизни хорошо, я счастливый человек. Единственное, что мир безумно ускорился, иногда не можешь вспомнить, что делал в этот день две недели назад. Но я нашел способ поймать мгновение – я фотографирую.
– У вас вроде профессиональный подход к этому делу – оборудование, книги.
– Я начал с телефона, потом купил себе пленочный "Зенит" и фоткал на него. Потом понял, что пленочные фотографии – очень дорогое удовольствие, так что купил просто цифровую камеру.
Портреты пока не снимаю, только если кота. Стрит-фото нравится, игра света, необычные композиции. Я один из тех людей, кто реально пересматривает фотографии в ленте. Вот сейчас проверил – у меня 8571 штука. Еще снимаю и монтирую маленькие ролики для семейного архива. Все это помогает мне замедлить движение мира хотя бы в рамках отдельно взятой моей семьи.
Еще больше новостей в телеграм-канале РИА Новости Спорт >>