Прежде слово «лагерь» для Кати ассоциировалось с летним отдыхом. Ну, еще с фестивалем на Грушинской поляне, где летом на считанные дни из ниоткуда возникал целый палаточный город.
Здесь же у склона горы – приютилась полудюжина палаток, и действительно – возникала чувство полного уединения. Давно уже не слышала Катя такой глубокой тишины. Бывало, что ни птиц не слышно, ни шума листвы. Мер твая тишина.
Но случись что – и помощи ведь не дозовешься.
Катя вспомнила об этом потому, что ей рассказали – ее предшественница, которая должна была готовить на всю честную компанию, подвернула ногу, и после лечения решила не возвращаться в «дикие условия».
Кате же пришлось учиться всему на месте. До этого она не была знакома с экспедиционным бытом. Она не знала, что можно вырыть канаву прямоугольной формы и оставить в середине «островок». Его застелют бумагой, и островок станет – столом. А по краям канавы, как на лавках рассядутся археологи.
У Кати не было опыта - как с наибольшим уютом устроиться в старенькой казенной палатке. Как ночью не замерзнуть в спальнике. А самое главное – как готовить на костре, а потом быстро и начисто вымыть посуду,
К счастью, рядом были опытные люди, которые всегда могли подсказать и научить.
Старшим у археологов – или как тут говорили - «сахемом» - был Сергей Александрович Громов. Такое распространенное имя – и всё же оно каждый раз «царапало» Катю. Вспоминался тот, другой Сергей, и она старалась обращаться к руководителю экспедиции так, чтобы не называть его имени. Хотя Громов ничуть не был похож на того, кто еще недавно занимал все мысли Кати.
Сергей Александрович производил впечатление мягкого интеллигентного человека, настоящего ученого. Он «жил» на раскопе, по вечерам с трудом заставлял себя вернуться в лагерь. Уставших археологов, Громов всегда умел подбодрить шуткой. Еще он подмечал все мелочи, работу свою делал безукоризненно и старался, чтобы в лагере, с его походным бытом, сотрудники испытывали поменьше неудобств. Казалось, Сергей Александрович не способен быть жестким, но как-то Катя увидела – Громов отчитывал своего помощника, и готов был отправить его в город.
- Мне здесь карьеристы не нужны, - говорил Громов, - Работаем только на раскопе.
- Но ведь только подняться по склону, - старался убедить его Володя Николаев, - Старый колодец… Там, в глубинах горы, самое интересное… И захо ронение вы тоже не хотите трогать. Да ведь разрешение дадут все равно, только позже, а пока можно было бы начать…Или вы этого ка леку слушаетесь?
Вот тогда Громов и сказал, что еще слово – и работа в экспедиции для Володи окончена.
Катя сама относилась к Николаеву с некоторой опаской. Получалось это инстинктивно, потому что внешнего повода не было, ни слова грубого он ей не сказал. Проще говоря, он ее вообще не замечал. А что ее замечать? Молчаливая повариха, рабочая пчелка.
Володя вспоминал о Кате только тогда, когда протягивал миску, чтобы она налила ему супа или положила порцию лапши с тушенкой.
Больших палаток в лагере было две. В одной – камеральной – хранились археологические находки, и Катя туда даже не заглядывала. Но вторая, продуктовая, имела к ней прямое отношение. В первый раз осмотрев запасы, Катя поняла, что разносолов от нее тут, действительно не ждут.
По утрам археологи довольствовались пшенной кашей, которая на костре неизменно слегка пригорала, но никто на это не жаловался. Потом все уходили на раскоп и возвращались к обеду, чтобы переждать жару. К этому времени Катя варила немудреный суп, и заправляла макароны тушенкой. Вечером, с наступлением темноты – наступала самая приятная пора. Дневная работа позади, жара спадала… Народ допоздна засиживался у костра, так что чай должен всегда быть горячим. Катя завоевала всеобщие симпатии, сделав импровизированный торт из печенья и сгущенки. Но в целом она быстро приноровилась кашеварить, даже с таким скромным набором продуктов.
Ей почти всегда помогал готовить тот самый Алексей, о котором она в первый же день услышала от Щукина. Инвалидом он не родился, к креслу Алексея приковала тяжелая спортивная трав м а. Воспринимал он это спокойно:
- Горные лыжи – вообще трав матичный вид спорта. Нет, когда мне врачи сказали – мол, не встанешь… сначала я, конечно, страдал, переживал… А потом подумал – хорошо, что вообще жив остался. Хоть таким, но всё равно – я ж вижу, что вокруг, радуюсь чему-то…А мог бы… Что же касается спорта….Если б я дальше катался – неизвестно, к лучшему это было бы или нет. С возрастом все равно пришлось бы оставить карьеру. Подался бы, наверное, в тренеры. А теперь я понял: моё – это история, это раскопки.
Лишившись возможности ходить, Алексей оставался красивым парнем. У него были очень сильные руки:
- А как же? Я ж тренируюсь. Все, что возможно, я должен делать сам… У меня только мама. Что ж, ей меня таскать на себе, что ли…
Между тем, спина, видимо, до сих пор причиняла Алексею значительную боль. Бывали дни, когда он не только не думал о раскопе, но и из палатки выбирался поздно. Лицо у него было бледное и осунувшееся, а передвигался Алексей осторожно, избегая лишних движений. Позже Катя приноровилась – если Алексея не было за завтраком, она приносила ему «кофе в постель», то есть, несла в палатку мисочку с кашей, и побольше наливала чаю, чтобы ему было, чем запить свои таблетки.
Это случалось не так часто, но в те дни, когда Алексей был «здоров» он неизменно помогал Кате разжечь костер, почистить картошку и перемыть посуду.
Своего нового друга и спросила Катя – за что попал в немилость Володя Николаев. До этого Алексей всегда был открыт, отвечал на любые вопросы, с ним легко было и болтать, и молчать. Но тут он будто замкнулся слегка.
- Сахем прав, - наконец, сказал он, - Володьке всегда все нужно знать первому. Уж не знаю, карьерист он – или нет, или это его прежняя привычка, он бывший военный разведчик. Вот и лезет «поперек батьки в пекло». Тут ведь, действительно, самое любопытное – не место, где мы копаем, а крепость на горе…
Кате хотелось, чтобы Алексей рассказывал дальше, но она молчала, боялась спугнуть эту минуту откровенности.
- От крепостных стен там мало что осталось. Но есть колодец.
- Колодец, на такой высоте? – не поверила Катя.
- Я так понимаю – он страшно глубокий.
- Ты сам его не видел? – Катя спросила и осеклась, вспомнив, что Алексей вряд ли смог бы забраться туда, на вершину.
Но причина оказалась не в этом.
- Колодец сейчас завален большим камнем. Сделали это давно – во второй половине прошлого века. Видишь ли, для своего времени, крепость на горе была защищена достаточно надежно – ее окружал и ров, и вал, и частокол…
Но говорят, что там, внутри, в самой горе – есть целая система ходов и пещер. И колодец – это путь в нее. А в самой большой пещере схоро нилось свое озеро – подземное.
В свое время приезжали какие-то люди, все тут вымеряли, собирались строить мост. И под этим предлогом ход в подземные пещеры взорвали. Но тем дело и кончилось, до сих пор - и моста нет, и в пещеры теперь не попадешь.
- Но может это сделали просто для того, чтобы любопытные по этим подземным ходам не лазили? Вот в штольнях, например, так легко заблудиться…
Алексей молчал, но Кате хотелось продолжить разговор.
- А что тут археологи находят, в основном?
Парень пожал плечами:
- Керамику, то есть глиняные черепки, наконечники стрел, иногда бронзовые и железные украшения – это считается удачной находкой. Прям счастливый археологический день.
- Но Володе, как я понимаю, этого мало? Ему хочется большего?
И снова вопрос остался без ответа.
- Я слышала, - продолжала Катя осторожно, - Что ты отговаривал начинать тут работы. Какие-то местные легенды, да? Что-то такое?
Алексей взглянул на нее с сомнением – мол, стоит ли тебе, дорогая, знать обо всем этом? Но всё же ответил.
- То озеро, что находится за горою, прежде считалось целебным. Нет, не подземное, которого никто не видел. А то, обычное озеро, на берегу которого теперь строят коттеджи. По легендам, вода в нем не только возвращала здоровье, но и исполняло желания. Насчет желаний – это, конечно, красивая сказка. Но вот что странно. В этих краях часты туманы. А в последнее время туман над озером имеет какой-то странный оттенок. Он будто окрашен… Розовым… красным… И еще – тут стали про падать люди. Ты спросила про легенды. Есть одна такая… Иногда мы находим оста нки людей. Древние кости…Судя по всему, на поселение внезапно на пали, сожгли дома, уби ли тех, кто тут жил. Неизвестно, успел ли кто-то подняться в крепость, и уцелели ли ее защитники. Так или иначе, враги ушли, всё бросив, не предав те ла пог ребению.
А по древней легенде, кто потревожит покой спящих, тот будет наказан. Поднимется туман, и уйдет в него человек против своей воли, и не вернется назад. Согласно другой легенде – туман приходит откуда-то из глубины горы, там скрыт ход между мирами живых – и ме ртвых…
Заметив, как внимательно Катя слушает, Алексей усмехнулся:
- Получается, что место это потревожили именно мы. Но здесь тумана не бывает – он поднимается над озером. И уже про пало несколько человек. Какой-то рабочий, строивший коттеджи, заезжий рыбак…
- Их искали?
- Даже к нам приходили, спрашивали – не видели ли мы их? Но никаких следов не отыскалось.
Продолжение следует