На рубеже XIX и XX веков Осетия, как и вся Россия, переживала глубокие социально-экономические потрясения. Зарождающееся рабочее движение, тяжелейшие условия труда на Садонских рудниках и Алагирском заводе с их 12-часовым днем и мизерными зарплатами стали фоном для нарастающего недовольства. Противоречия между патриархальным укладом сельской жизни и бурно развивающейся промышленностью ломали вековую замкнутость. Этот период стал временем формирования осетинской интеллигенции, в среде которой зрела мысль о необходимости собственного печатного слова.
В День российской печати мы вспоминаем о первой газете на Осетинском языке «Ирон газет», преодолев множество административных преград, зажгла первый огонёк осетинской национальной журналистики, осветивший путь к просвещению и самосознанию народа.
Долгий путь к первой газете
Идея создания собственного печатного органа на осетинском языке вызревала в среде национальной интеллигенции на протяжении нескольких десятилетий, напоминая упорное и трудное восхождение к долгожданной цели. Ещё в конце XIX века, просветители отчетливо понимали, что без регулярной газеты на родном языке невозможен ни подлинный культурный рост, ни консолидация народа.
Одной из первых документально зафиксированных попыток стала инициатива священника Алексея Гатуева в 1891 году. Он обратился к духовным властям с почтительной просьбой разрешить выпускать при официальных «Терских ведомостях» специальный прибавочный листок на осетинском языке. В своём проекте Гатуев предусматривал публикацию не только религиозных поучений, но и произведений устного народного творчества, переводных стихов, а также материалы, разоблачающие суеверия. Этот смелый для своего времени замысел, увы, так и остался на бумаге — ответ архиерея, если он и последовал, не привел к практическому результату.
Параллельно в среде местной интеллигенции кипела общественная работа. Во Владикавказе активно действовало общество востоковедов, которое в январе 1891 года также вынесло на обсуждение вопрос об издании осетинской газеты. Члены общества, такие как Александр Кубалов и Инал Кануков составляли и распространял по школам осетинскую азбуку, а также работали над практическим руководством по изучению русского языка с использованием наглядных картин. Однако и их попытка создать газету и издательство не увенчалась успехом.
Наиболее ярко и страстно необходимость такого общества обосновал публицист и поэт Георгий Цаголов. В 1901 году на страницах газеты «Терские ведомости» он опубликовал программную статью «Осетинское издательское общество», которая стала манифестом национального культурного возрождения. Цаголов писал о «тьме незнания», царившей в осетинских аулах, и видел в издательском деле мощный инструмент для её рассеивания. Он мечтал о дешевых, за три-пять копеек, научно-популярных брошюрках, которые могли бы проникнуть в каждую дымную саклю, и главное — о воспитании нового читателя, того, кто полюбит книгу настолько, что отдаст за неё «какой-нибудь пятак».
Однако чаяния интеллигенции разбивались о стену бюрократического равнодушия и политической осторожности царской администрации. В 1905 году активный общественный деятель Гавриил Баев вновь ходатайствовал перед наместником Кавказа о разрешении на еженедельную осетинскую газету во Владикавказе и вновь получил отказ. Ответом на эту бюрократическую глухоту стало создание силами самой интеллигенции, издательского общества «Ир» («Осетия»). Его первое заседание состоялось 1 октября 1905 года, а в правление вошли цвет национальной мысли: писатели, учителя, врачи, адвокаты. Казалось, дело сдвинулось с мёртвой точки — был даже разработан и утверждён устав. Но вскоре, по прямому распоряжению начальника Терской области, устав был изъят, а деятельность только зародившегося общества приостановлена. Каждая из этих попыток, будто бы оканчивавшаяся неудачей, на самом деле была важным шагом, закалявшим волю и укреплявшим убежденность в том, что борьбу за родное слово необходимо продолжать.
Рождение народной трибуны
Долгожданный прорыв свершился весной 1906 года, когда адвокат Асланбек Бутаев смог наконец получить от администрации официальное разрешение на издание газеты. Торжественный день 23 июля 1906 года навсегда вписан в летопись осетинской культуры. Выход первого номера из типографии во Владикавказе превратился в стихийный народный митинг. Как писал в воспоминаниях поэт и публицист Цомак Гадиев, поздним субботним вечером у здания типографии собралась взволнованная толпа — представители интеллигенции, служащие, рабочие, простые горожане.
«Газету, свою газету, — все чаще и явственнее раздавалось в осетинских селах и аулах. Это сознавалось большинством интеллигенции и частью служащих и рабочих-осетин… Поздно вечером, в субботу, 22 июля набор уже был закончен и сверстан… Перед типографией собралась изрядная группа людей, ожидавших выхода газеты…»
Цомак Гадиев
Программная передовая статья первого номера, с которой газета обратилась к своим читателям, мастерски сочетала в себе трезвый реализм и вдохновляющий пафос.
«Издавать газету нелегко, но чувствуя ее острую необходимость для непросвещенного народа, для которого она может стать лекарством жизни, мы будем ее издавать по мере своих возможностей. И мы не должны отставать от развитых ученых народностей. Наш народ любит книгу, любит школу. Осетинская газета для нашего народа должна стать настоящей школой для всех…»
Однако в тексте ощущался и пульс бурной политической эпохи. В нём говорилось о намерении России «изменить существующий строй» и содержался прямой призыв готовиться к этим изменениям. Апогеем этой духовной декларации стали строки из поэмы Коста Хетагурова.
Дети Осетии,
Братьями станем
В нашем едином
И дружеском стане.
С нами высокое
Знамя народа.
К свету, с победною
Песней похода!
К правде сверкающей
Смело шагайте!
Трусы, бездельники,
Прочь! Не мешайте!
Так с первого дня «Ирон газет» заявила о себе не просто как о источнике новостей, а как о трибуне народных чаяний и школе гражданской мысли, соединив в своей формуле культурное просвещение с социальным идеализмом.
Внутренняя борьба и общественный резонанс
С первых же дней своего существования редакция «Ирон газет» стала живым отражением идейных течений, бушевавших в осетинском обществе начала века. Под одной крышей и на страницах одного издания сосуществовали, а порой и сталкивались, два различных подхода к пониманию миссии национальной прессы. Условное «старшее поколение», представленное опытными просветителями, видело в газете прежде всего инструмент медленной, но верной культурной эволюции. Их идеалом была школа в печатном виде, последовательно несущая в народ грамоту, научные знания, разумные советы по хозяйству и быту, а также ведущая мягкую, но настойчивую борьбу с патриархальными предрассудками и вредными обычаями, сковывавшими общественное развитие. Для них газета была, в первую очередь, учителем и наставником.
Однако всё более влиятельная «младшая часть» во главе с самим редактором Асланбеком Бутаевым и пламенным публицистом Цомаком Гадиевым придерживалась иной, радикальной точки зрения. Они считали, что в условиях социального и политического угнетения одной лишь просветительской работы катастрофически недостаточно. Для них газета должна была стать не школой, а оружием — острым пером, разящим несправедливость, и трибуной, с которой звучит призыв к освобождению. В их статьях страстно и конкретно говорилось о наболевшем: о беспросветной нужде безземельных крестьян, вынужденных арендовать клочки чужой земли, о тяжелой доле рабочих, о хищнической эксплуатации природных богатств края сторонними компаниями. «Младшая» группа решительно выступала за солидарность с общероссийским революционно-освободительным движением, видя в союзе с передовыми силами России единственный путь к изменению участи своего народа.
Это внутреннее напряжение между эволюцией и революцией, просвещением и борьбой не ослабляло, а, напротив, заряжало газету особой энергией. Именно такой живой, бескомпромиссный и актуальный голос был услышан прогрессивной общественностью всего Кавказа.
Рождение «Ирон газет» стало заметным событием в региональной журналистике. Такие издания, как «Отклики Кавказа», отмечали «благодарный, но вместе с тем тяжелый труд» новой газеты и ту «любовь к своему народу», которая была необходима для его свершения. Особенно показательной была реакция грузинской газеты «Шрома» («Вперед).
«Из наших соседей, мелких национальностей Северного Кавказа, самой культурной считается осетинская нация. В Северной Осетии (в Терской области) за последнее время заметно развилось просвещение, 23 июля вышла первая осетинская газета «Ирон газет», имеющая прогрессивное направление. Своей обязанностью эта газета считает в силу своих возможностей служить осетинам… внести в среду осетин просвещение… Новая Осетинская газета не стесняется разоблачать недостатки своего народа. Это первый признак того, что у осетин хорошее будущее и что новая газета принесет пользу нации».
Таким образом, «Ирон газет» была признана полноправным и значимым участником общей борьбы за прогресс на Кавказе.
Литературная мастерская
Помимо своей прямой политической и просветительской миссии, «Ирон газет» сыграла роль уникальной творческой лаборатории, в стенах которой совершался качественный скачок в развитии осетинской литературы. Страницы газеты стали живой экспериментальной площадкой, где оттачивалось писательское мастерство и кристаллизовались новые литературные формы.
Публицистика достигала здесь высокой художественной силы, превращаясь в страстный памфлет или философское эссе. Однако истинным открытием стало зарождение на этих страницах собственно художественной прозы. Именно здесь впервые зазвучал уверенный голос осетинского очеркиста, воплощенный в творчестве Камболата Уртаева, писавшего под псевдонимом «Дыдын бындз». Его работы, такие как «Крысы» о жестокой эксплуатации или «Верующий» о лицемерии, искусно сочетали точность жизненного факта с глубиной художественного обобщения, а колоритный язык был насыщен народными пословицами и поговорками, что делало тексты не только актуальными, но и подлинно народными.
Не менее значимым было появление на страницах газеты первых образцов художественного рассказа. Произведение Сабана Коченова «Новая бурка» стало явлением, открывшим новые психологические горизонты. Построенное как исповедь и основанное на тонкой нравственной коллизии, оно исследовало внутренний мир человека, его муки совести и путь к прозрению. Эта небольшая зарисовка демонстрировала, что осетинская литература готова говорить не только о социальных проблемах, но и о вечных вопросах чести, достоинства и личного выбора.
Так, газета за неполный месяц работы сумела сплотить вокруг себя разрозненные литературные силы, дав им общую трибуну, строгую редакторскую школу и живую связь с читателем. Она стала тем тиглем, в котором выплавлялся язык новой осетинской прозы. И тем трагичнее выглядел внезапный и скорый финал этого начинания. Всего через 29 дней после триумфального старта, выпустив лишь девять номеров, «Ирон газет» была принудительно закрыта царскими властями.
Очевидно, её смелый тон, растущая популярность и ясная революционная направленность были сочтены опасными. Это стало ударом для всей прогрессивной Осетии. Как с горечью констатировала газета «Терек», известие о закрытии «произвело на всю Осетию удручающее впечатление».
«Закрытие первой осетинской газеты, вызвавшей у населения громадный интерес к современной культурной жизни с ее новыми требованиями и запросами, произвело на всю Осетию удручающее впечатление. С нетерпением ожидается выход новой осетинской газеты. В осетинских селениях, где газеты расходились в большом количестве, подписная плата собиралась группами лиц в складчину и выписывались они на имя одного грамотного человека, который по получении номера спешил на «нихас», садился в «круг лиц, уплативших за газету и других, и громко принимался за чтение. Теперь на осетинских «нихасах» только и слышится: «Когда же к нам придет наша газета?».
За двадцать девять дней «Ирон газет» успела совершить то, на что другим изданиям требуются годы. Её закрытие не означало конца борьбы за национальное слово, а стало мощным катализатором для новых начинаний. Уже в следующем, 1907 году, эстафету подхватили новые издания — газета «Ног цард» в Тифлисе и журнал «Зонд» во Владикавказе. Идеи, голоса и жанры, впервые прозвучавшие на страницах «Ирон газет», получили в них дальнейшее развитие. Таким образом, скромная газета, просуществовавшая меньше месяца, выполнила свою историческую миссию: она зажгла ту самую искру, от которой разгорелось пламя осетинской национальной журналистики и общественной мысли.
В День российской печати мы вспоминаем этот подвиг первопроходцев — их стойкость, их страстную веру в силу просвещения и их неиссякаемую любовь к своему народу, заставившую их бросить вызов обстоятельствам и подарить Осетии её первый, навсегда незабываемый, голос.