В издательстве АСТ (Редакция Елены Шубиной) вышла в свет книга «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории». Создателем двойной биографии стал Сергей Беляков, автор книг «Гумилев сын Гумилева», а также «Парижские мальчики в сталинской Москве», отмеченных премией «Большая книга». «Культура» поговорила с Беляковым об автобиографичности прозы братьев, их дружбе с Булгаковым и споре с Эренбургом из-за дачи в Переделкине.
— Как пришла идея текста? Какая книга писалась дольше и труднее — «Парижские мальчики» или «2 брата»?
— Мне давно хотелось написать не только о братьях Катаевых, но и о литературном мире, который их окружал. Материалы собирал четверть века, а взялся за работу в августе 2021-го. Последние правки вносил в начале октября 2025 года.
О Катаеве написано немало. Вспомнить хотя бы книги Сергея Шаргунова и Вячеслава Огрызко. Монографий, диссертации, статей о творчестве Ильфа и Петрова — множество. А вот об их жизни писали значительно меньше. До сих пор сохраняют актуальность исследования Лидии Яновской и Якова Лурье, увидевшие свет несколько десятилетий назад. Но они писали об Ильфе и Петрове, а не о Петрове и Катаеве. К тому же в распоряжении этих ученых не было еще тех документов, что стали доступны в наши дни и использованы мною в книге. Я думаю, эти документы просто перевернут представления о Петрове.
— У родных братьев разные фамилии: это когда-либо смущало кого-то в семье Катаевых и его окружении?
— У родных братьев, разумеется, одна и та же фамилия — Катаевы. Петров — это не фамилия, а псевдоним, который Евгений Петрович Катаев взял, чтобы не путали со старшим братом, который уже успел получить известность под своей родовой фамилией.
— Валентин печатался с 13 лет. А Евгений?
— Его первые публикации — февраль-март 1924-го. Евгению тогда был 21 год. Правда, советские литературоведы нашли публикацию в «Гудке» от 19 декабря 1922 года, подписанную «Е. Петров». Но, судя по всему, это был совсем другой Петров.
— В 1917-м в Одессе выходили сразу три литературных альманаха, Катаевы в них были представлены?
— В Одессе в годы Гражданской войны выходило 17 литературных изданий. Среди них «Кузькина мать», «Ежик в сметане», «Щеткой по лысине». Так что «Гильотина» — это далеко не самое оригинальное название. Ее издавали Валентин Катаев (до своего призыва в Красную Армию) и Эдуард Багрицкий в конце весны — начале лета 1919-го. Вы же, вероятно, имеете в виду «Яблочко» и «Бомбу». В этих изданиях печатались многие одесские поэты, участники литературного объединения «Зеленая лампа». Те же Катаев, Олеша, Багрицкий. «Яблочко» издавали как раз участники «Зеленой лампы», но оно закрылось после третьего номера в 1918 году. А «Бомба» выходила дольше, печатала поэтов и «Зеленой лампы», и конкурировавшего с нею объединения «Бронзовый гонг», и писателей известных: Блока, Брюсова, Маяковского, Дон Аминадо, Аверченко, Тэффи.
— Осенью 1923 года Петров переезжает в Москву к брату, которому удалось быстро трудоустроиться в журнал «Новый мир». Планировал ли Евгений завести новые литзнакомства?
— Надо заметить, что это был совсем не тот «Новый мир», который мы знаем. Знаменитый толстый литературный журнал появится только в 1925-м, а в 1923-м выходил другой журнал с таким же названием. Но он вскоре закрылся. Что до Евгения, то он собирался начать в Москве новую жизнь. Но вовсе не обязательно литературную. Хотел получить высшее образование, возможно вернуться к музыке. Но судьба и старший брат распорядились иначе.
— Работа в популярной газете «Гудок» по-разному повлияла на творчество Булгакова, Олеши, Ильфа и Петрова, Катаева. Стремительно сделать себе имя, стать любимцем публики удалось лишь Юрию Карловичу — а за счет чего?
— Олеша под псевдонимом «Зубило» писал стихотворные фельетоны на актуальные темы. Они легко читались, запоминались, чрезвычайно нравились основным читателям «Гудка» — простым железнодорожникам. Олеша высмеивал различные непорядки, выводил на чистую воду мелких начальников, всегда называя их по именам. Это привлекало. К тому же он тогда умел отлично выступать перед публикой.
— Первый заметный успех Катаеву принесли «Растратчики» и «Квадратура круга». Чуть позже, в конце 1920-х, Ильф и Петров написали «12 стульев». В это же время появились «Тихий Дон» Шолохова и «Зависть» Олеши. Получается, братья не затерялись в компании талантов?
— Эти книги поставили на разные полки. «Растратчики» и «Зависть» — чтение для литературных гурманов, для любителей метафоричной прозы, ценителей высокого искусства. «Тихий Дон» — большая русская книга, роман-эпопея о жизни донского казачества, о Гражданской войне, о любви и смерти. А вот «12 стульев» озадачили критиков. Совершенно новый, непривычный для русской литературы роман с героем, которого прежде не знали. Легкий плутовской роман не спешили объявить шедевром прозы, отнести его авторов к числу живых классиков. А ведь в живых классиках ходили и Шолохов, и Олеша, но не Ильф и Петров. Они были просто популярными, любимыми народом. Читатели сразу полюбили «12 стульев», а потом и «Золотого теленка». Новые тиражи романов об Остапе Бендере расходились очень быстро, их переиздавали каждый год. Несколько поколений советских людей обменивались шутками, крылатыми фразами Ильфа и Петрова. Это были по-настоящему любимые книги.
Сергей Беляков. Фото: Кирилл Каллиников/РИА Новости
— Вы утверждаете, что у Остапа Бендера и Валентина Катаева есть общие черты — и внешнее сходство, и желание шикануть. А чем непохожи великий комбинатор и Катаев-старший?
— Катаев писатель, а не литературный мошенник. Остап Бендер мог бы, наверное, стать поэтом, прозаиком, но чрезмерная живость натуры этому мешает. Даже попытка написать стихи обернулась «ударом со стороны классика». Оказалось, что стихи «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты» уже написал Пушкин. Все же литератор и литературный герой — далеко не одно и то же.
— Производственный роман Катаева «Время, вперед!» был обруган Шкловским и одобрен Фадеевым. А у вас какое отношение к этому произведению?
— «Обруган» — это слишком резко. Нормальная литературная критика. Шкловский в самом деле нашел слабое место катаевской прозы: деталь Валентину Петровичу удавалась лучше, чем образ главного героя. «Время, вперед!» — профессиональная, крепкая работа, но далеко не лучшая книга Валентина Катаева. Мне она сейчас больше интересна некоторыми достоверными бытовыми деталями, которые писатель заметил и рассказал о них в книге. Например, мы узнаем, что можно было купить в буфете для строителей Магнитки. Что беременные женщины сами, своими силами, строили ясли. Что заграничные специалисты жили в особом комфортабельном поселке, куда советские начальники пристраивали своих родственников.
— В 1932 году Ильф и Петров приходят работать в газету «Правда». Вы отмечаете, что год спустя выходит фельетон про директора Горьковского автозавода — и началась прокурорская проверка на Черноморском флоте. Все ли тут логично?
— А вы прочитайте фельетон «Необыкновенные страдания директора завода», напечатанный «Правдой» в марте 1933-го. Он часто переиздавался в СССР. К директору завода обращаются из Дагестана, из Ленинграда, из Алма-Аты. Обращаются к нему и представители «Черноморского управления кораблевождения». Все хотят приобрести автомобили, но их нельзя купить, нельзя обменять. Автомобили распределяет Госплан. Поэтому попытка обменять машины на швейцарские часы (а именно такую сделку предлагают директору завода моряки) считается чуть ли не преступлением.
— Чем стала для Катаева знаменитая писательская поездка на Беломорканал?
— Ничем особенным. Возможно, он планировал написать новый роман на актуальную тему, подобный роману «Время вперед!». Поэтому он даже вернулся на канал, когда другие писатели уже ехали в Ленинград. Но роман или даже повесть не написал, понял, что это просто невозможно. Но он поучаствовал в работе над книгой о Беломорканале.
— Зная, что в 1933 году драматурги зарабатывали около 14 тысяч рублей в месяц (инженер тогда получал не более 400 рублей), пробовали ли Ильф и Петров писать пьесы?
— Конечно, пробовали, и не раз. Вместе с Катаевым они написали комедию «Под куполом цирка», которая с успехом шла в Московском мюзик-холле. Роль американской звезды там сыграла великолепная Валентина Токарская. Вскоре Григорий Александров снял по сценарию Катаева, Ильфа и Петрова знаменитый фильм «Цирк». Но главную роль там сыграла уже не Токарская, а Любовь Орлова.
Валентин Катаев. Фото:РИА Новости
— Можно ли утверждать, что Булгаков, Катаев и Петров были друзьями? Как возник живучий миф об авторстве Булгакова «12 стульев»? И почему Петров предлагал печатать «Мастера и Маргариту» с сокращениями?
— Катаев был не другом, а приятелем Булгакова. А вот Ильф и Петров действительно дружили с Михаилом Афанасьевичем. Они в самом деле предлагали ему напечатать «Мастера и Маргариту» без глав о Понтии Пилате, публикация которых тогда была просто невозможна. Ильф и Петров не писали «в стол», они привыкли печатать почти все, что пишут. Булгакову они хотели помочь, видимо, оценив перспективы его романа. Булгаков за них, конечно же, не писал. Возникновение мифа — загадка. Я не хочу фантазировать, предполагать. Я пишу о том, что поддается проверке. Вот авторство романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» проверке поддается. Эти романы написали Ильф и Петров.
— Самые яркие впечатления Петрова от поездки по США — это автотрассы, отели, небоскребы или соки и подносы в общепите?
— Это удобная и комфортная жизнь американцев, их высокий уровень жизни. Ильф и Петров даже упоминают это понятие в своем письме Сталину. Сталин и Мехлис (заведующий отделом печати ЦК, главный редактор газеты «Правда», начальник Главного политуправления Красной Армии. — «Культура») отправили Ильфа и Петрова в Америку посмотреть, понять, как живут рядовые американцы и что полезного из их жизни, из их быта можно и нужно перенести в советскую жизнь.
— Известно ли, о чем Ильф и Петров «спорили до хрипоты»? Речь о создании «Золотого теленка» или «Одноэтажной Америки»?
— Обо всем спорили. Они, случалось, обсуждали каждую фразу. Но к «Одноэтажной Америке» это меньше относится, там большая часть глав написана ими уже не вместе, а порознь. Когда Евгений Петров после смерти Ильфа найдет себе нового соавтора, Георгия Мунблита (написал в соавторстве с Евгением Петровым сценарии «Музыкальной истории» и «Антон Иванович сердится». — «Культура»).
— Вы пишете, что Петров считал кино низким жанром. А, например, Ленин считал кино «важнейшим из искусств». И сегодня без фильмов невозможно представить современное искусство...
— Отношение Петрова к кинематографу менялось. В двадцатые он охотно смотрел в кинотеатрах фильмы немецких экспрессионистов. Но в тридцатые они с Ильфом совершенно разочаровались в этом искусстве. Может быть, на них повлияло знакомство с личностью и творчеством Григория Александрова. Он им крайне не понравился, особенно Ильфу. В Америке Ильф и Петров увидели оригинал, которому подражал Александров.
— Дилогию Ильфа и Петрова про Бендера широко издавали и при этом критиковали. Где, по-вашему, проходила грань между сатирой и «очернением советской действительности»?
— В том-то и дело, что их почти не критиковали. Сначала, скорее, замалчивали. А потом Ильфа и Петрова под защиту взял Михаил Кольцов, в начале тридцатых очень влиятельный, даже могущественный человек. А вскоре Ильф и Петров стали сотрудниками «Правды» и оказались под покровительством еще более могущественного Мехлиса. Если уж сам товарищ Мехлис у них «очернительства» не нашел, то о чем говорить? Кампания против покойных уже Ильфа и Петрова началась только в конце 1940-х, но продолжалась недолго.
— В детстве мне очень нравились катаевские произведения «Белеет парус одинокий», «Сын полка», «Дудочка и кувшинчик». А вам?
— Нравились, но по-настоящему я оценил «Белеет парус одинокий» уже взрослым, когда начал работать над книгой. Понял, что это книга не о революции, а о поэзии жизни.
— В катаевской повести «Белеет парус одинокий» ярко выписаны главные герои, два мальчика. В Пете угадывается Валентин, а в Павлике — Женя. А есть ли произведения у Петрова, где описаны братские узы?
— Да, Женя Катаев — прототип Павлика. Петя и Павлик Бачеи, как и сами братья Катаевы, — сыновья совсем не бедного преподавателя, которому хватало денег, чтобы поехать с детьми в турне по Европе. Что до «братских уз», то этой темы в творчестве Петрова нет. Его проза, за некоторыми исключениями, не биографична.
— С какими трудностями столкнулся Петров, придя работать в «Литературную газету» в конце 1930-х?
— Стать одним из руководителей такого издания в начале 1938 года — само по себе испытание. Каждая публикация — как шаг по минному полю. Петров старался использовать свой богатейший журналистский опыт. Он ведь работал в «Красном перце», «Гудке», «Чудаке», «Крокодиле», «Правде» и даже почерпнул кое-что в практике The Times. В редакции этой знаменитой британской газеты он тоже успел побывать.
Илья Ильф (второй слева) и Евгений Петров (третий справа). Фото: РИА Новости
— Ваш комментарий на заселение Катаева в домик Эренбурга в Переделкине?
— Дачи в Переделкине не частные, а государственные. Распоряжались ими Литфонд и Союз писателей. Юридически все чисто: государство через Литфонд предоставило дачу писателю, оно же и отняло. Катаеву дачу обещали, но свободной не нашлось. Эренбург в то время жил в Париже, и возник слух, будто он не вернется. Это и подтолкнуло Катаева к действиям. Ему разрешили переехать на дачу. Когда Эренбург вернулся, то Катаев заручился поддержкой Фадеева и Павленко. Дачу оставили за ним.
— Почему в начале Великой Отечественной в штат Совинформбюро были приняты оба брата?
— Кадры для Совинформбюро подбирал Соломон Лозовский, советский государственный деятель и дипломат. Он хорошо знал Петрова и покровительствовал ему. Естественно, что он пригласил Евгения Петровича в штат. А заодно, видимо, взял и его брата — тем более, что Валентин Петрович был давно уже автором «Правды».
— Удалось ли вам приблизиться к разгадке необычной авиакатастрофы, в которой погиб Петров в 1942 году?
— Чем больше я узнаю об этой авиакатастрофе, тем более странной она мне кажется. В книге я разбираю все возможные на сегодняшний день версии.
— Какие события послевоенной жизни Катаева с 1945 по 1986 год считаете самыми важными?
— Руководство журналом «Юность». Переход к «мовизму» в прозе. Собственно, каждое из его сочинений этого периода было событием: от «Святого колодца» до «Юношеского романа». Но особое значение имели «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», «Алмазный мой венец», «Уже написан Вертер».
— Что делает писателя писателем? Можете ответить на примере Валентина Катаева?
— Умение увидеть поэзию в обыденном, превратить биографию в художественную прозу.
— Куда приплыли Катаев и Петров на «корабле советской истории»?
— Пусть лучше сами читатели решат, куда именно приплыли, где пришвартовались, на какой берег вышли.
Сергей Беляков. «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории». М., Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2025
Фото на анонсе: Антон Новодережкин/ТАСС