Существует особая когорта людей — германофилы. Они с настойчивостью, достойной лучшего применения, любят повторять одну и ту же формулу: немецкая бронетехника была эталоном качества, вершиной инженерной мысли, а всё советское — грубой, вторичной поделкой.
Из этой логики вытекает странный, но упорно игнорируемый вопрос: как тогда армия, якобы хуже вооружённая, хуже обученная и технически отсталая, сумела победить Третий рейх? Причём победить не на бумаге, а в реальной войне, с разрушенным Берлином и подписанной капитуляцией.
Ответа на этот вопрос германофилы, как правило, не дают. Так же, как предпочитают не замечать других неудобных фактов. Например, почему при «минимальных потерях» Германия уже в разгар войны была вынуждена заменить до 90% рабочих, включая персонал военных заводов, иностранцами, отправив собственных специалистов на фронт. Или почему в финале войны в оборону Рейха бросали двенадцатилетних мальчиков и мужчин старше шестидесяти лет.
Реальность, как это часто бывает, оказалась куда менее глянцевой. Немецкое оружие вовсе не всегда превосходило советское. А иногда — по надёжности, эффективности и ремонтопригодности — заметно уступало. В полной мере это относилось и к танкам.
Pz.Kpfw. IV — «рабочая лошадка» Рейха
Средний танк Pz.Kpfw. IV, известный в СССР под обозначением Т-4, начал поступать в войска в 1937 году. Он стал редким примером боевой машины, которую немцы не снимали с производства до самого конца войны. Конструкция постоянно дорабатывалась, упрощалась, усиливалась — и именно поэтому «Четвёрка» стала самым массовым немецким танком Второй мировой.
По сохранившимся документам, немецкие заводы выпустили почти 8600 единиц этой машины.
В начальный период войны Pz. IV действительно выглядел внушительно. На фоне преобладавшей у вермахта лёгкой бронетехники — как немецкой, так и чешской — он заметно усиливал ударную мощь танковых частей. Немцы вообще не брезговали ничем: всё, что им удавалось захватить, немедленно шло в дело. Тысячи сохранившихся фотографий это подтверждают.
Французские, британские, советские танки — не в тылу, не на полигонах, а на передовой, с немецкими крестами на броне.
В первые годы войны Pz. IV полностью соответствовал требованиям немецкого командования. Он сочетал приемлемую подвижность, защиту, огневую мощь и надёжность, а на ряде направлений даже превосходил советские машины.
Но Курская битва поставила точку в его карьере как основной ударной силы.
С этого момента «Четвёрка» окончательно превратилась в рядовой танк, которым войска насыщали не от хорошей жизни, а из-за невозможности наладить массовое производство более мощных «Пантер» и «Тигров».
Немецкая промышленность просто не справилась с собственными амбициями.
Комфорт, который стоил слишком дорого
Сегодня Pz.Kpfw. IV можно увидеть во многих музеях, включая знаменитую подмосковную Кубинку. Первое, что бросается в глаза — непривычный для советского человека комфорт.
Сиденья со спинками. Достаточно просторное внутреннее пространство. Продуманная эргономика рабочих мест экипажа.
Но у этого комфорта была оборотная сторона. Он требовал большего объёма брони, увеличивал габариты машины и, как следствие, снижал темпы производства. В условиях тотальной войны такая роскошь становилась непозволительной.
Трофей, который пошёл против своих создателей
Советские бойцы не испытывали иллюзий по поводу трофейной техники. Но если машина могла воевать — её ставили в строй. Это в полной мере относилось и к Т-4.
О том, каково было служить на немецком танке, можно узнать из воспоминаний Рэма Уланова. В начале 1944 года он оказался в 26-й отдельной роте, охранявшей штаб 13-й армии Первого Украинского фронта.
На передовую советские танки отвлекать не стали. Зато подразделение усилили трофейным Pz.Kpfw. IV, парой бронеавтомобилей БА-64 и двумя американскими бронетранспортёрами, полученными по ленд-лизу.
Уланова назначили механиком-водителем немецкого танка. Опыт у него был солидный: два года службы на СУ-76И — самоходке, выпускавшейся в Москве на базе трофейных Pz.Kpfw. III и StuG III с установленной советской пушкой С-1 калибра 76,2 мм.
Удобство, шум и перегретая коробка
Привыкнуть к Т-4 оказалось непросто. Увеличенные габариты требовали времени, хотя само управление почти не отличалось от знакомого.
Первое, что отметил Уланов, — сиденье со спинкой. Спина уставала значительно меньше, чем на советских машинах. Работа с рычагами тоже показалась более удобной.
Но радость быстро сменилась раздражением. Коробка передач выла так, что заглушала мысли. К тому же стенка КПП, расположенная справа от мехвода, сильно нагревалась, превращая рабочее место в подобие печки.
Упрощения военного времени не пошли на пользу подвеске. Она стала жёстче, чем на знакомом Уланову Pz.Kpfw. III. Хотя справедливости ради — Т-34 трясло ещё сильнее.
Люки, из которых можно было спастись
Интересной оказалась система эвакуации экипажа. Немцы явно думали о выживании танкистов: верхний и боковой люки позволяли покинуть машину одновременно.
Правда, с установкой дополнительного бронирования боковой люк переставал открываться — и преимущество сходило на нет.
Заправка как цирковой номер
Настоящей пыткой стала заправка. Немецкая система была рассчитана на специальный заправочный пистолет, которого в Красной армии просто не существовало.
В советских условиях использовали воронку, ведро или, в лучшем случае, канистру. Но у Т-4 горловина располагалась за гусеницей по левому борту. Подлезть к ней с ведром было невозможно. Приходилось использовать ручной бензонасос, одновременно удерживая воронку и балансируя в неудобной позе.
Акробатика — иначе не скажешь.
Танк без войны
В бою Уланову участвовать не довелось. И это было закономерно. Машина находилась далеко от линии фронта, а глубокие прорывы немцев в 1944 году были уже невозможны.
К тому же боекомплект выглядел символически — всего три снаряда. Фактически танк можно было использовать лишь как хорошо защищённую пулемётную точку.
Конец «тёплого места»
Служба при штабе длилась недолго. В часть вернулся прежний механик-водитель, ранее работавший на этом танке. Используя связи, он добился перевода Уланова в другое подразделение.
Вероятно, просто не хотел терять спокойное место службы.
Так закончилась история одного немецкого танка, который на деле оказался не легендой, а обычной машиной со своими плюсами, минусами и компромиссами. История, которая куда честнее любых мифов рассказывает о настоящей цене «немецкого качества».