Заменят ли роботы человека? Что такое «чеболизация», и насколько она применима в России? В каких сферах наша страна является лидером? Об этом и не только редакция НОС поговорила в интервью с первым заместителем Министра промышленности и торговли Российской Федерации Василием Осьмаковым.
— Вы закончили МГУ имени М.В. Ломоносова по специальности «Востоковед, африканист, переводчик арабского языка», а сейчас работаете первым заместителем Министра промышленности и торговли Российской Федерации. Как вы прошли такой путь?
— Да, я учился в МГУ имени М.В. Ломоносова в Институте стран Азии и Африки на социально-экономическом отделении. Мы изучали востоковедение и регионоведение, но с упором на менеджмент, экономику, топливно-энергетический комплекс. Можно назвать это экономикой арабских стран. Я выбрал такое направление с прицелом на работу в российском нефтегазовом секторе. И, собственно говоря, начал работать в Минпромэнерго.
— Какими навыками, полученными в студенческие годы, вы пользуетесь до сих пор?
— Навык переводчика с арабского, английского и некоторых других языков очень помогает в налаживании коммуникации между людьми. Это базовая проблема на любой работе, в любой системе: люди говорят на разных языках — не понимают друг друга или не хотят понимать. Фактически бóльшая часть моей работы — это перевод с «русского» на «русский», с «бизнесового» на «чиновничий», и наоборот. Действительно, знания и навыки, приобретённые в вузе, сильно помогают. И самый важный навык – коммуникационный.
— В новостях часто поднимаются вопросы импортозамещения. Но вы говорили, что успех здесь невозможен без экспорта. Получается, чтобы производить качественный продукт для страны, нужно производить его и для внешнего рынка?
— Здесь, конечно, многое зависит от конкретного рынка и продукта. И сегодня мы уже говорим не об импортозамещении, а о технологическом суверенитете и технологическом лидерстве — национальных приоритетах России. Но самое важное, независимо от терминологии, это способность страны обладать ключевыми компетенциями для решения тех или иных критических задач.
Россия — большая и диверсифицированная страна. Поэтому принципиально важным является, к примеру, всё, что касается транспорта и логистики: у нас должно быть своё авиастроение, транспортное машиностроение, судостроение. Только так можно обеспечить целостность и связанность самой большой в мире страны. Обладание такими компетенциями в ключевых для нас сегментах рынка и отраслей является залогом для технологического лидерства и глобальной конкурентоспособности.
— На каком этапе процесса формирования этих критических компетенций сейчас находится России?
— Опять же, зависит от конкретной задачи и конкретного рынка. В отдельных отраслях у нас очень высокий уровень импортонезависимости. Например, в транспортном машиностроении (подвижной состав, вагоны, поезда, в том числе для высокоскоростной магистрали) этот показатель достигает 90–95%. В фармацевтической промышленности тоже очень высокий уровень самодостаточности. А, например, в автопроме ситуация уже отличается, по объективным причинам, потому что внутренний рынок относительно небольшой.
И так можно анализировать любую сферу, определять «подрынки», и везде будет разная ситуация. В определённых сферах достигнуты очень хорошие показатели, а где-то ещё сохраняются проблемы, которые надо решать. И по этим направлениям идёт, естественно, работа.
— Сегодня в мире самые популярные темы — это использование ИИ и роботизация, охватывающие чуть ли не все сферы жизни. Цифровые технологии начинают конкурировать с людьми за рабочие места. Есть ли вероятность, что интеграция роботов и искусственного интеллекта может привести к безработице?
— В России такая демографическая ситуация, что безработица нам не грозит ещё 10-15 лет. Текущий период взаимодействия человека с искусственным интеллектом, «цифрой» и роботами я бы назвал «конфетно-букетным». Кажется, что ИИ — безграничный океан возможностей. На самом деле это не так: у любой технологии есть пределы, которые ограничивают её применение в тех или иных сферах.
Поэтому, моё личное мнение, что любая технология и любой новый технологический уклад – просто дополняют возможности человека. Они откроют нам новые рынки и продукты, и ничего критичного не произойдёт. Всё будет, наоборот, хорошо.
Я смотрю на те или иные цифровые решения, которые выходят на рынок, и понимаю, что это только инструмент, который автоматизирует процессы, сокращает твои временные издержки, но не формирует само качество работы или итогового продукта. Тот, кто будет создавать добавленную стоимость «сверх» технологий ИИ, тот и будет выигрывать. Это нормальная конкурентная среда.
— В прошлом году стал обсуждаться термин «чеболизация», что подразумевает объединение в одной крупной бизнес-структуре финансовых, торговых и промышленных активов. Как вы считаете, применима ли чеболизация к России и способны ли большие корпорации сохранять гибкость и адаптивность на рынке?
— Чеболизация — это не хорошо и не плохо. Когда я говорил об этом тренде, то имел в виду сращивание промышленного и финансового капитала. Это такая реальность, когда при высокой ключевой ставке ты не можешь поддерживать производственные процессы без финансовой «подпитки», без финансового источника.
Хотя сам термин «чеболизация» не совсем корректно применять к России, так как его «природа» у нас немного другая. Но то, что в период ограниченного кредитования происходит сращивание финансового, банковского производственного капитала — это факт, это те реалии, в которых мы сейчас находимся. И это не хорошо и не плохо, а просто свойство конкретного момента.
— Касательно технологического лидерства. Когда можно будет уверенно сказать: «Да, Россия — лидер»?
— Вопрос технологического лидерства – комплексный и динамичный. Уже сейчас Россия является лидером по множеству направлений: от ледоколов и боевой авиации до беспилотников – индустрии, которая у нас объективно самая масштабированная и развитая в мире.
В период пандемии COVID-19 мы самостоятельно закрывали порядка 95% потребностей в фармпродукции. Россия – глобальный лидер в сфере минеральных удобрений. И таких сфер много. Все они про лидерство – и в производственных технологиях, и в логистике.
И в то же время есть сферы, где это лидерство пока не достигнуто. При этом оно может меняться, оценка может меняться, здесь всё очень динамично. Лично мне не очень близки лозунги: «Догнать и перегнать!». Не надо никого догонять, перегонять. Надо просто хорошо делать свою работу и отвечать на те вызовы, которые появляются в моменте.