Есть в мире великие тайны: например, как египтяне строили пирамиды, или куда исчезают носки из стиральной машины. Но самая главная загадка вселенной — почему у мамы двух погодок кофе ВСЕГДА холодный. Всегда. Это не физика, это мистика. Я могу сварить его в термосе, залить жидким азотом или прижать к груди, согревая душу. Но нет. К моменту первого глотка это уже не кофе, а просто стакан разочарования и воспоминаний о тепле.
Наше утро — это не «доброе утро, солнышко». Нет. Это что-то среднее между стартом «Формулы-1» и штурмом Зимнего дворца.
***Для непосвящённых. Я обычная, работающая, как папа Карло, мать. Кровной дочери Дюхе (Наде) - 30 лет, усыновленным мальчишкам: Жоре - 4 года, Саше - 3. Пишу тут обо всем.***
5:45. Первый будильник. Не пиликанье телефона, а живой, настоящий будильник в виде трехлетки, который садится мне на голову и объявляет: «Мама, я проснулся и хочу сок. И я уже его нашёл». Сердце останавливается. «Нашёл» — в нашем семейном лексиконе слово с самым широким смыслом. Оно может означать «аккуратно достал из холодильника» или «разрезал пакет ножницами для лепки, и теперь пол на кухне напоминает сцену из фильма ужасов «Красный поток».
Пока я пытаюсь оттереть сок с пола, стен и потолка, просыпается второй составной элемент моего счастья. Четырехлетка. Он не говорит «доброе утро». Его первая фраза — это всегда ультиматум. «Вы зачем меня разбудили? Я не буду это надевать!». «Это» - может быть любая из 27 подобранных с вечера вещей. Колготки недостаточно синие? Кофта без капюшона? Все варианты имеют место быть.
6:00. Звучит второй будильник. И начинается моя адвокатская практика. Я превращаюсь в лучшего юриста по бракоразводным процессам. Только клиенты у меня — два дошкольника, а предмет спора — одна-единственная машинка, которая не была никому не нужна последние полгода.
— Я первый!
— Нет, я!
— Мама, он меня бьет!
Мой инструментарий: уговоры, подкуп («отдай брату машинку, я тебе дам шоколадку»), отвлекающие маневры («Ой, смотри, ворона полетела!») и крайняя мера — конфискация. Машинка отправляется в ссылку на верхнюю полку. В квартире на минуту воцаряется мир, купленный ценой моей совести. Я — диктатор. И мне это нравится.
6:15. Третий будильник. Начинаем завтрак. Он же — урок скульптуры из каши и экспериментальная площадка по физике жидкостей. Мой младший считает, что йогурт — это не еда, а материал для боди-арта. Средний - что бутерброд с сыром и колбасой обязательно нужно разобрать на молекулы, чтобы изучить его состав. Я в это время пью свой уже холодный кофе и думаю о вечном. Например, о том, почему в рекламе дети в белых футболках с аккуратными улыбками едят йогурт, а мои похожи на участников фестиваля красок.
7:00. Одевание. Этот процесс можно описать только одним словом — «борьба». Борьба с законами физики (как нога размером с полстопы не помещается в сапог 25-го размера?), борьба с мнением дошкольников о моде («Мама, эти завязочки как у девочки!») и борьба со временем. Мы всегда опаздываем. Всегда. Даже если мы проснулись на три часа раньше. Время в нашем доме течет иначе — по закону подлости и воронки: чем ближе к выходу, тем больше случайностей происходит. То нужно срочно найти ту самую-самую-самую стеклянную бусину, подаренную бабушкой в прошлом веке, то внезапно приспичило в туалет. Обоим. Одновременно.
И вот мы выходим из дома. Я — потрёпанная, с диким взглядом, с остатками йогурта на штанине и с двумя разномастными гавриками, которые самостоятельно запрыгивают в детские кресла в машине. И один из них кричит мне: «Мама, смотри, как я умею! Я хочу тебя поцелуть!»
И в этот момент я понимаю: мой кофе снова остыл. Но моё сердце — нет. Оно греется об их смех, их энергию и эту безумную, хаотичную, но бесконечно родную любовь.
И знаете, я, пожалуй, завтра снова поставлю чайник.
Ваша счастливая одиночка (и по совместительству старший менеджер по утренним ЧП).