С момента основания английских и французских колоний в Северной Америке прибывшие из Европы колонисты вели войны, в большинстве своём эти войны были спровоцированы конфликтами между Англией и Францией в Европе.
Однако в середине 18-го века пограничные конфликты в Америке между французскими и английскими колонистами, впервые привели к широкомасштабному вооружённому конфликту, в результате которого Англия и Франция были вынуждены прислать регулярные войска в свои заморские колонии.
Все заморские колонии Франции принадлежали к военно-морскому ведомству, так называемому министерству моря (ministre de la Marine). Губернаторами в колониях назначались бывшие и действующие адмиралы, а так же старшие офицеры французского флота.
В 1622 году было создано 100 «обычных рот моря» (compagnies ordinaires de la mer), в дальнейшем эти роты были сведены в полк. Так же в период с 1626 по 1669 год во Франции с аналогичными целями было создано несколько полков. Однако, из-за конфликта министра флота Жана-Батиста Кольбера (Jean-Baptiste Colbert) с министром обороны (военным министром) Франсуа Мишель Ле Телье маркизом де Лувуа (François Michel Le Tellier marquis de Louvois), все они были переданы военному министерству «Ministère de la Guerre» и перешли в пехоту с сохранением своей серо-белой униформы. Полки, переподчинённые министерству обороны, имели следующие наименования: полк ля Марин (La Marine), Руаяль-Марин (Royal-Marine), Руаяль-Вессо (Royal-Vaisseaux) и так называемый Адмиральский полк (le régiment de l'Amiral), позже переименованный в полк Вермандуа (Vermandois).
В 1682 году в морских портах Франции создаются новые полувоенные подразделения, так называемые «охранники порта» (gardiens de port), которые были полувоенным подразделением.
В 1683 году из Ля Рошели в Канаду прибыли первые три роты «охраны порта» для защиты колонии от враждебных ирокезов. В 1690 году роты «охраны порта» были реорганизованы, в колониальную морскую пехоту с полным окладом в сompagnies franches de la Marine, дословный перевод означает «независимые или вольные роты военно-морского флота». В период с 1683 по 1688 год в Канаду было доставлено 35 рот, но высокая смертность личного состава привела к реорганизации имеющихся в Канаде рот до 27.
В 1722 году в связи с высокой нагрузкой на офицеров, участвующих в бесконечных походах по лесной глуши, и желанию многих молодых канадских дворян связать свою жизнь с армией, король ввёл дополнительную офицерскую должность 2-й энсайн за счёт сокращения численности роты на одного солдата. Таким образом во французской колониальной роте морской пехоты было 4 офицера - капитан, лейтенант, 1-й энсайн и 2-й энсайн (энсайн– младшее офицерское звание в колониальный период, дословный перевод означает «знаменосец») и 29 солдат. В 1731 году численность рядовых снова сократилась на одного человека, когда король решил добавить дополнительную должность - кадет c аксельбантом (cadet a vaiguillette). В 18-м веке отсутствовали офицерские училища, в которых будущие офицеры могли бы учиться воинскому искусству. Поэтому в полках имелись специальная должность кадет, для молодых людей, желающих связать свою судьбу с военной службой в качестве офицера. Канадские офицеры, как правило, привлекали в качестве кадетов своих сыновей, живших с ними в отдалённых фортах и сопровождающие их в походах против индейцев или англичан. Таким образом, в морской пехоте Канады насаждались крепкие семейные узы между офицерами.
Роты морской пехоты были «именные», то есть они именовались по имени своего капитана. Рота состояла из 1-го капитана, 1-го лейтенанта, 2-х энсайнов, двух сержантов, трёх капралов, двух барабанщиков и солдат. Также в роте имелось два кадета – дворянина, обучающихся искусству офицера и получающих зарплату рядового солдата, то есть 9 ливров в месяц. Роты колониальной морской пехоты были самостоятельными боевыми единицами, капитан - командир роты подчинялся лишь губернатору, морскому министру и королю. В Канаде роты были сведены в три гарнизона – гарнизон Монреаль, Труа-Ривьер и Квебек, но солдаты редко находились в гарнизоне, постоянно служа где-то на границе.
К 1750 году года число рот было увеличено до 30, а численность самой роты до 50 солдат, помимо офицеров и кадетов. В марте 1756 года численность роты, снова была увеличена до 65 человек. Король, увеличивая численность роты лишь солдатами, экономил на содержании офицеров, в результате стоимость роты не так сильно увеличивалась в случае, если бы ему пришлось формировать новые роты. В 1757 году в ответ на просьбы губернатора Канады о подкреплениях, король снова увеличил число рот морской пехоты в Канаде до 40, а так же на дополнительную роту морской артиллерии, доведя число артиллерийских рот морской пехоты в Канаде до двух.
В 1757 году возникла необходимость в крупных соединениях и впервые 7 рот морской пехоты были сведены в один батальон. Командовал батальоном старший капитан. В 1760 году появился второй батальон, состоящий так же из рот морской пехоты. В том же 1760 году, когда положение французов было катастрофическим, губернатор де Водрё́й с целью поднятия боевого духа ввёл в каждом батальоне по дополнительной роте гренадёр, которыми командовали наиболее достойные и свободные офицеры, находившиеся на тот момент в Канаде. Обе гренадёрские роты были практически уничтожены в ожесточённой битве при Сент-Фуа, которую иногда называют битвой при Квебеке, в 1760 году.
В 1759 году из морских пехотинцев и добровольцев было создано временное кавалерийское подразделение из двух эскадронов, хорошо проявившее себя в сражениях за Квебек в 1759-1760 годах.
До 1755 года единственными регулярными подразделениями французской армии, находящимися в Канаде, были так называемые «вольные или независимые роты моря» (Compagnies Franches de la Marine) или «отдельные роты морской пехоты».
«Отдельными ротами» данные подразделения назывались потому, что каждая рота была отдельной боевой единицей, капитан роты юридически напрямую подчинялся королю писал ему офицерские доклады и отчёты. В пехотных полках отдельной боевой единицей считался полк, и вся переписка велась через полковника. Офицерские комиссии в ротах морской пехоты в отличие от сухопутных войск не продавались. Решение о продвижении офицеров принималось лично министром флота на основе анализа ежегодных докладов об успехах и неудачах офицеров морской пехоты. Таким образом, несмотря на то, что высшим офицерским званием в отдельных ротах морской пехоты являлось капитан и служба, как правило проходила в заморских колониях в крайне тяжёлых условиях, данное подразделение привлекало в свои ряды не только богатых или обедневших дворян Франции, а также обеспеченных колонистов, стремившихся реализовать себя на военном поприще.
В период с 1755-1758 годы году в Канаду прибыло несколько батальонов регулярных пехотных полков, переданных в военно-морское министерство на время боевых действий в Канаде. Данные пехотные батальоны перешли на снабжение и заработную плату, выдаваемую министерством флота. Почти сразу между офицерами, прибывшими из Европы, и колониальными офицерами морской пехоты возникли конфликты и недопонимание. Офицеры, прибывшие из Европы, считали недостойным для королевского офицера заниматься коммерцией с местными индейцами, в которую были так или иначе вовлечены почти все колониальные офицеры. За страсть к грабежу неприятельских укреплений некоторых колониальных офицеров прозвали пиратами, так как находясь на службе короля они забирали в личное пользование все захваченные трофеи, передавая на склады короля лишь то, что было невозможно увести. Например, после капитуляции английской крепости Освего в 1756 г. на склад короля было передано всего 730 трофейных мушкетов, остальные 1070 разобрали между собой канадские ополченцы, союзные индейцы и королевские морские пехотинцы. Один из участников осады Освего офицер пехотного батальона полка Беарн капитан Пушо писал, что колониальные офицеры забрали себе весь «завтрак», найденный в крепости. Под завтраком подразумевались лёгкие закуски, употребляемые господами офицерами как английской, так и французской армии - сладости, чай, сахар, вино, печенье и так далее, предоставляемые королём для господ офицеров своих полков. Пушо писал так же в своих мемуарах: «короче говоря, для короля не осталось ничего за исключением того, что было трудно увезти».