Если крупнейший и наиболее вооружённый член НАТО применит силу против территории другого союзника, альянс окажется в логическом тупике. Неназванные дипломаты в европейских столицах уже обсуждают, что такой шаг означал бы «конец НАТО» как института.
Речь не столько о Гренландии, сколько о том, выдержит ли система коллективной безопасности внутренний удар.
Тема всплыла на фоне новой волны заявлений Трампа о возможном «владении» Гренландией ради арктической безопасности и сдерживания России и Китая.
Фактическая база и данные
Что именно сказано и кем
Издание Reuters передал позицию еврокомиссара по обороне Андрюса Кубилюса: гипотетический военный захват Гренландии США означал бы конец НАТО и нанёс бы тяжёлый удар по трансатлантическим отношениям.
Правительство Гренландии заявило, что не примет «захват ни при каких обстоятельствах» и настаивает, что оборона острова должна обеспечиваться в рамках НАТО, а не односторонними действиями.
Здесь важно уточнение статуса: Гренландия — автономная территория в составе Королевства Дания; НАТО-покрытие идёт через членство Дании.
Почему Гренландия стратегически значима
Первый слой — география и военная инфраструктура. На острове действует американская база Pituffik (бывшая Thule), поддерживающая задачи предупреждения о ракетном нападении, ПРО и космического наблюдения.
Второй слой — Арктика как театр конкуренции. Потепление и открывающиеся маршруты увеличивают ценность контроля над «северным периметром».
Третий слой — ресурсы и критические минералы. В Гренландии фиксируются значимые, но труднодоступные запасы ряда критически важных материалов; потенциал есть, но коммерциализация сложна из-за инфраструктуры и издержек.
Системный анализ причин
«Техническая» причина и «настоящая» причина
Официальный аргумент в подобных дискуссиях звучит как безопасность: контроль над Арктикой, противодействие России и Китаю, инфраструктура раннего предупреждения.
Системная причина глубже: это спор о том, что сильнее — право и союзные механизмы или логика «силового обеспечения интересов».
В think-tank терминологии это конфликт между альянсным сдерживанием (deterrence by alliance) и суверенной «транзакционностью» (transactional sovereignty), когда владение территорией трактуется как «страховка» от рисков.
Почему внутри НАТО это почти «неразрешимая задача»
НАТО основан на коллективной обороне: нападение на одного рассматривается как нападение на всех.
Но в случае конфликта «союзник против союзника» механизм превращается в парадокс: применить Article 5 против США невозможно политически, игнорировать — значит обнулить доверие к статье 5 для всех остальных.
Именно поэтому формула «конец НАТО» здесь означает не юридическую ликвидацию, а конец гарантии, то есть утрату главной функции альянса.
Почему в игру входит ЕС, хотя Гренландия не в ЕС
Кубилюс напомнил о взаимной оборонной помощи в рамках ЕС (Article 42(7) TEU) в случае агрессии против государства-члена, то есть Дании.
Это создаёт институциональную «вторую линию» обязательств, но она политически сложна: государства ЕС обязаны помогать, однако формат помощи не предопределён.
Сценарное прогнозирование до 2027 года
Сценарий 1 — базовый: «Давление без вторжения» (70%)
Триггеры: жёсткая риторика, дипломатическое давление, торг по доступу к инфраструктуре и ресурсам, повышение американского военного присутствия по соглашениям.
Последствия: рост напряжённости, но сохранение рамок НАТО; усиление роли Дании и ЕС в арктической обороне; больше учений и присутствия союзников.
Рынки: умеренная геополитическая премия в европейской оборонке и логистике, но без системного шока.
Сценарий 2 — негативный: «Ограниченная силовая операция» (20%)
Триггеры: резкое обострение внутренней политики в США, провал переговоров, инцидент вокруг баз/портов, попытка «быстрого факта на земле».
Последствия: раскол в НАТО де-факто; серия двусторонних соглашений обороны внутри Европы; ускорение европейской автономии в безопасности.
Рынки: скачок риск-премии по Европе, давление на евро, рост цен страхования перевозок в Северной Атлантике, резкий рост оборонных расходов.
Сценарий 3 — альтернативный: «Политическое урегулирование через новую архитектуру Арктики» (10%)
Триггеры: пакетное соглашение США-Дания-Гренландия о расширении доступа/инвестиций и гарантиях суверенитета, усиление НАТО-присутствия без смены флага.
Последствия: де-эскалация при сохранении стратегических задач США; у ЕС появляется роль со-инвестора в инфраструктуру и безопасность региона.
Рынки: снижение неопределённости, рост «длинных» проектов по инфраструктуре и минералам, но без ресурсной эйфории (из-за высоких издержек добычи).
Экономические и социальные последствия
Энергетика, сырьё и логистика
Краткосрочно главный канал — не добыча ресурсов (она медленная), а страховая и логистическая премия: судоходство, авиация, снабжение арктических проектов.
Среднесрочно растёт интерес к «критическим минералам», но реальный эффект зависит от инфраструктуры, экологии и капзатрат — здесь быстрых «миллиардных потоков» не будет.
Для Европы риск — удорожание безопасности поставок и необходимость ускорять оборонные закупки, что увеличивает бюджетное давление.
Бюджеты и уровень жизни
Негативный сценарий почти гарантирует рост оборонных расходов в Европе и перераспределение бюджетов из социальных статей в безопасность.
Это обычно означает: выше налоги/дефицит, дороже заимствования, ниже темпы роста реальных доходов в среднесрочном горизонте.
Для бизнеса сигнал простой: повышается стоимость капитала и возрастает регуляторная неопределённость в трансатлантических цепочках.
Мифы, искажения и манипуляции
Миф 1: «Захват Гренландии решит проблему безопасности США»
На практике США десятилетиями обеспечивают безопасность через базы и договоры, не владея территориями союзников. Эксперты указывают, что «владение» не является обязательным условием эффективности обороны.
Миф 2: «НАТО автоматически начнёт войну США против США»
Article 5 задаёт принцип солидарности, но каждая страна сама определяет форму помощи; это политический, а не механический «автомат».
Однако именно политическая невозможность применения механизма и делает удар по НАТО столь разрушительным.
Миф 3: «Гренландия — мгновенный “клад” редкозёмов»
Потенциал есть, но добыча в Арктике капиталоёмка и инфраструктурно сложна; многие проекты годами не переходят в промышленную стадию.
Заключение
Ключевой риск в истории про Гренландию — не территория, а прецедент: внутрисоюзное применение силы разрушает доверие к коллективной обороне.
Окно возможностей — превратить арктический спор в новую рамку кооперации: больше НАТО-координации, больше европейского вклада, больше договорных гарантий.
Сигналы, за которыми стоит следить дальше: официальные формулировки Вашингтона о допустимости силы, любые изменения статуса американских соглашений по базам, и тональность консультаций в НАТО и ЕС.