Анна плохо запомнила по хороны. У нее было такое свойство – в моменты самых больших потрясений, она начинала говорить медленно, точно вспоминая слова, вспоминая, как они складываются в речь. И память работала, как бракованная кинолента: вспышка – обрыв, вспышка – обрыв.
Так, вспоминала Анна позже, как сидит она в квартире дяди, одна – среди многих, а Карина, не стесняясь присутствием людей, подчеркнуто громко разговаривает с усо пшим:
- Ну, вот видишь, сколько к тебе пришло гостей, а ты лежишь, не отвечаешь…Дверь обещал починить, а сам… Сколько у тебя дел тут, а ты ушел, бросил нас. Я ли тебя не любила, я ли тебе все не покупала?
Многочисленные родственники Карины в курсе происшедшего, а друзья и коллеги Олега шепотом спрашивают, что произошло, отчего ушел такой молодой, крепкий?
- Я вам позже расскажу, - так же тихо отвечает подруга Карины.
Дети Олега тоже приехали, сидят с каменными лицами, они не плачут, не проявляют свою скорбь публично и чувствуется, что Карина их за это про себя осуждает. Так нельзя. Нужно, чтобы все видели, как ты горюешь.
В углу комнаты собралась молодежь – дочь Карины и ее приятели. Их обязанность – открывать двери пришедшим, развешивать на вешалках их одежду. В промежутках молодежь оживленно, но тихо обсуждает, что можно купить в дьюти фри в аэропортах Таиланда, куда вскоре кто-то из них летит.
Еще одна вспышка памяти. Кла дбище. Первыми подходят прощаться Карина и ее дети. Дочь нагибается над усо пшим:
- Какой у вас гро б – дорогой, красивый, вам бы понравился…
По минки в кафе. Близкие Карины, поднимая рюмки, говорят о том, что Олег был - «золотой человек», сколько добра им сделал.
- Если бы с него столько не тянули… Он надорвался просто, - вырвалось у Анны.
Она сказала это негромко, слышали разве что ближайшие соседи за столом, и тут же подруга Карины на нее цыкнула:
- Чтоб я больше этого не слышала!
Анна поспешно отодвинула стул, вышла из зала. Она не могла больше сидеть в этой компании, где тра гедию пытались обыграть достойно, старались сделать вид, что ничего из ряда вон не произошло.
Той ночью Анне стало так плохо, что она разбудила соседку. Та вызвала «ско рую» и пообещала, если Анну увезут – на время забрать к себе Оленьку. Приехала фельдшер, измерила давление, сказала, что оно «аховое», сунула Анне две таблетки, сделала укол.
- В больницу поедете?
- А можно не…
- Тогда не ложитесь, вот так и оставайтесь… полусидя. Тонометр есть? Попозже измерьте снова. Если лучше не станет, - фельдшер вздохнула, - Что ж, звоните нам тогда.
Никогда прежде у Анны не было чувства, что вот она – стоит на краю. И никогда не становилось так стр ашно. Она уйдет, а что тогда с Оленькой? Уже нет Олега, который бы помог…
- Если я сегодня, - начала она, обращаясь к соседке.
Анна не добавила последнего слова, но соседке и без того было ясно.
- Молчи, молчи, - замахала она, - И думать не смей. У тебя ребенок маленький.
Казалось бы – после случившегося нужно восстанавливаться. Пусть долго, но всё же… Есть надежда оклематься. Надо только беречь себя. Но Анне пришлось пережить еще один шок, когда речь зашла о заве щании. Оказывается, у Олега оно было закрытым, и Анну пригласили присутствовать на оглашении, так как она – заинтересованное лицо. Анна получила заказное письмо. И перезвонила нотариусу:
- Мне обязательно там быть? Я еще на больничном… Только по дому хожу.
- Это ваше право, а не обязанность.
Анна вздохнула с облегчением. Она не могла больше видеть ту компанию.
Но в тот же вечер ей перезвонила Карина. Спросила о здоровье и сразу перешла к делу.
- Как ты думаешь, что Олег мог тебе оставить?
Ей не терпелось узнать.
Голос у Анны был совершенно больным:
- Может быть, какую-то небольшую сумму. Я не знаю, правда. Мы никогда с Олегом об этом не говорили, и я ничего не просила.
- Ну ладно, - Карина смягчилась, - Так ты завтра не придешь?
- Не могу, - сказала Анна и положила трубку.
Как и предполагалось, родные дети Олега получили немногое: сыну досталась– отцовская машина, престижная иномарка, дочери - дача, построенная давным-давно. Остальное имущество – движимое и недвижимое, деньги и бизнес – всё отходило Карине.
За исключением…
Того, что задумал Олег, Анна никак не могла ожидать. Нотариус переслал ей письмо дяди, а остальное объяснил на словах. Квартира. Оказывается, у Олега был крупный вклад, сделанный давно, до брака с Кариной. И на эти деньги он купил квартиру, которую оставил племяннице. И еще – номер банковской ячейки, в которой хранится….
«Анечка, я помогал тебе очень мало, - писал Олег, - По сравнению с тем, что я сделал для чужих людей – это просто крохи. Квартиру я строил для того, чтобы уйти в нее, жить одному. Но сил, чтобы сделать последний шаг, у меня не хватило. Не бойся, принимая это жилье, ты никого не обездолишь. Ты заботилась о моих родителях, скрасила их последние дни, они любили тебя, как родную дочку. И мне будет легче, если я стану знать, что ты хоть немного защищена.
Можешь сдавать эту квартиру, или поселиться в ней. А может, ты передашь ее дочери, когда Оля вырастет. Во всяком случае, жилье – твоё. Оставляю также деньги. Сумма не такая уж большая, но на крайний случай, на черный день – пригодится.
И еще, моя девочка. Не думай, что я в последнее время сошел с ума. Так без сомнения будут считать многие, после того, как я уйду по доброй воле. Но послушай меня, и поверь, что я говорю это (то есть, пишу), «пребывая в здравом уме и твердой памяти».
Есть в нашей семье одна вещица, которая переходит из поколения в поколение. Судьба у нее несчастливая. Речь идет о старинном кулоне, в который вставлен очень дорогой изумруд. Получила его моя прабабушка от своей подруги. Ну, не совсем подруги. Прабабушка Зоя была горничной в очень богатой семье. После революции семья эта, почти в полном составе переехала в Финляндию, проще говоря – бежала от большевиков. А самая младшая дочь – Нина, осталась, невзирая ни на какие уговоры. В Белой гвардии у нее был жених, и она решила его дождаться.
Представь себе, опустевший дом, настоящий дворец, в котором остались две девушки – барышня и ее служанка. Городок попеременно захватывали то красные, то белые, то какие-то «зеленые», разные банды крутились вокруг… Почти все фамильные драгоценности семья увезла с собой, но вот этот кулон – остался. В семье считалось, что он приносит несчастья. Никто из женщин его и не носил открыто, он просто лежал в шкатулке.
И девушки – вместе – решили его спрятать, мало ли что… Возле барского дома была могила любимой собачки, с мраморным надгробием. Под ней и устроили тайник, в котором укрыли камень.
Барышне это не помогло, ее рас стре ляли. Прабабушка и похо ронила ее тайком, и всю жизнь потом ухаживала за безымянной моги лой. Дворянская эта семья больше на родину не вернулась. И прабабушка достала камень из тайника, потому что опасалась – в конце концов, его найдут. А сохранить этот камень она вроде как была обязана – подруге обещала.
После нее – камень достался моей бабушке, а затем – мне. Об этой драгоценности мы никогда не говорили в семье. Как-то негласно было условлено, что никто ее не продаст, изумруд так и будет лежать – может быть, когда-то вернутся его владельцы. Да и задумай мы его выставить на продажу – сразу возникли бы вопросы: откуда у нас такое сокровище? Объяснять пришлось бы на словах, ведь никаких доказательств у нас нет. Да еще неизвестно – поверили бы этим словам.
Кроме того, камень, по-видимому, действительно «опасный». Нашей семье многое пришлось испытать, и ни к кому судьба не была особенно благосклонна.
Ты можешь спросить – почему я выбрал хранительницей изумруда именно тебя? Эта вещица должна оставаться в нашей семье, а Карина и ее дети немедленно пустили бы драгоценность в оборот, обменяли на деньги. Да и мои дети, скорее всего, поступили бы так. Они не сентиментальны.
Но ты – другая. Старики научили тебя чтить традиции семьи, ты бережешь их дом, ты – разумный и неизбалованный человечек. Поэтому – пусть камень будет за тобой. Он хранится в банковской ячейке. И мой тебе совет – пусть он там и остается. Мне кажется, так вы будете в безопасности – и ты, и изумруд, камнем не завладеет посторонний, а тебе и твоей семье драгоценность не принесет вреда.
На днях мы очень сильно поссорились с Кариной. Она украдкой, тайком, ножичком вскрыла мой «дипломат», где лежали документы на квартиру. Так что теперь она знает о ее существовании. Она упрекала меня в том, что все это сделано за ее спиной, что я подготавливал пути для побега. Требовала немедленно продать квартиру, я знаю, ее дочери для чего-то были нужны деньги…
Что ж, я ухожу туда, где она не сможет меня достать. Сил, чтобы жить в этом вертепе и тянуть на себе всех, у меня больше нет. А ты, моя дорогая, не вздумай уступать и отказываться от того, что я оставляю тебе.
Обнимаю тебя – мысленно – в последний раз. Тебя и Олюшку.
Твой дядя Олег»
Весь вечер Анна проплакала. Она не заметила, что телефон ее разряжен, но как только она поставила его «на зарядку» и включила, ей позвонил сын Карины, которого она знала едва-едва, шапочно.
- Сама откажешься от квартиры или найдем и зако паем тебя? – спросил он.
Продолжением следует