Вот мы все выросли на сказках, где финальная точка ставится аккурат после свадьбы. «И жили они долго и счастливо», — говорит нам закадровый голос, и титры ползут вверх, оставляя самое интересное за кадром. В советском кино тоже любили эту недосказанность. Вспомните хотя бы «Иронию судьбы». Мы видим начало чувства, видим искру, но никто не показывает нам Лукашина и Надю через пять лет, когда выясняется, что он разбрасывает носки, а она занимает ванную на полтора часа. Культура стыдливо отворачивается от быта, словно это что-то неприличное, разрушающее магию. А ведь именно там, за закрытыми дверями квартир, и начинается настоящая жизнь — та самая, где любовь проверяется не подвигами и драконами, а совместным ремонтом и очередью в туалет. Я часто думаю о том, что институт брака — это, пожалуй, самый странный и смелый эксперимент человечества. Две совершенно разные вселенные, два сформировавшихся характера со своими привычками, тараканами и представлениями о том, как правильно жарить кар